Наконец из ордынских рядов вырвался вперед огромного роста всадник в стальных доспехах и с копьем в руке. Подскакав к русскому войску, он осадил коня и крикнул:
– Языком женка быется, баатур быется копьем! Колы ест такы храбры рускы свыня, чтобы нэ боялся быться с Темыр-бей [352] , пусть ыдет напыред!
Дмитрий с тревогою оглянулся. Надо было не только принять этот вызов, но и победить татарина, иначе русское войско, еще не начав сражения, сникнет духом. Но кто может свалить этого великана?
Из рядов выехал прославленный своею силою витязь Григорий Капустин.
– Дозволь, великий государь, я сражусь с басурманом, – промолвил он. Но не успел Дмитрий что-либо ответить, как к нему приблизился инок Пересвет:
– Во славу животворящей Троицы и Пречистой Девы, княже, благослови на подвиг!
Дмитрий в замешательстве оглядел смельчаков: оба телами истые богатыри, – Пересвет чуть повыше, а Капустин пошире в плечах. Этот, вестимо, в бою гораздо искусен и годов на двадцать моложе, но инока Бог ведет, – не зря же благословил его в войско провидец Сергий. И князь, почти не колеблясь, сказал:
– Иди, отче, тебе вверяю русскую честь!
Пересвет поклонился государю, помолился коротко и, взяв из рук ближайшего воина тяжелое копье, тронул вперед. Он сидел на крепком вороном коне, но сам был, как обычно, в черном кукуле [353] и в схиме, с медным крестом на груди.
– Погоди, отче! – крикнул Дмитрий. – Неужли так выйдешь? Надень хоть кольчугу либо щит возьми.
– Мне того не надобно, государь: схима моя надежней кольчуги, а щитом мне молитва преподобного Сергия! – и с этими словами Пересвет выехал из рядов, навстречу татарскому богатырю.
– Ты зачэм, стары борода? – удивился Темир-бей, увидев его. – Я баатур на бытву звал, а поп мне нэ надо!
– Я с тобой буду биться, – сказал Пересвет.
– Со мной быться ты, поп?! Значыт, рускы баатур нэт? Ыли рускы баатур за поп прятался?
– Хлипок ты, татарин, с русскими богатырями биться. Сперва спробуй русского попа одолеть. Становись в поле!
– Хлыпкы я? Поп одолеть?! Еслы поп прышел смеяться с Темыр-бей, смэх тыбе нэ будет, умырать будет! А потом с настоящим баатур буду быться! – с этими словами Темир-бей рванул повод и погнал коня в сторону. Пересвет поскакал в другую.
Разъехавшись шагов на сто, они повернули коней и остановились, прощупывая глазами друг друга. Из презренья к противнику татарин бросил свой щит на землю и, наставив копье, ринулся вперед. Перекрестившись, Пересвет изготовил свое и поскакал навстречу.
Сшиблись с такою силою, что взметнувшиеся на дыбы кони едва не опрокинулись навзничь. Ни один из бойцов не промахнулся: копье Пересвета, пробив кольчугу и грудь Темир-бея, на четверть выбежало из его спины. Но и схимник был сражен насмерть.
Оба витязя пали с коней на землю, – Темир-бей сразу, Пересвет минутою позже. Уже лежа на земле, он приподнялся на локте, осенил русское войско крестным знамением и испустил дух.
На одно мгновение над полем повисла страшная, предгрозовая тишина. Потом воздух содрогнулся от ударившей в небо волны разноголосых криков, пронзительно запели боевые трубы, две живые стены, вздыбившись, рванулись вперед и, сверкая молниями клинков и копий, обрушились друг на друга.
Глава 14
Хошу вам, братие, о брани поведати и новыя победы, како случися на Дону великому князю Дмитрею Ивановичю и всем руским христианам с поганым Мамаем и с безбожною Ордой. И возвыси Бог род православный, а поганых уничижи и посрами, яко же в прежняя времена помог Гедеону над медиамы, а преславному Моисею над фараоном.
Сказание о Мамаевом побоище, повесть начала XV в.
Всю тяжесть первого удара принял на себя Передовой полк. Справа и слева от него были овраги, которые не позволяли татарам хлынуть на русское войско всею своей подавляющей массой, покуда этот полк закрывал проход. Тут завязалась жестокая и стремительно-быстрая сеча, но, несмотря на громадные потери, русские более получаса держались стойко, не подавшись и шагу назад. Но вскоре пешие фряги Мамая, перебираясь через овраги, начали с боков засыпать их стрелами; спереди татары напирали стеной, драться приходилось в невообразимой тесноте, – по словам летописцев, не было места, куда упасть мертвому, – и Передовой полк был смят. Потеряв убитыми много тысяч бойцов, а из воевод – князя Федора Туровского, он откатился назад и смешался с Большим полком, стоявшим за ним.
Десятки тысяч ордынцев устремились теперь в открывшийся проход между оврагами и главными своими силами обрушились на Большой полк. Но одновременно ударили они и на полк Правой руки, в попытке его опрокинуть и с этой стороны зайти в тыл русскому войску.
