Примерно по такой же схеме в ноосфере возникает позитивная или же, напротив, негативная направленность воздействия на объективные исторические явления. В годы суровых испытаний, когда на людей обрушиваются неисчислимые беды, в общественной среде по нарастающей аккумулируется отрицательная энергия, создается ситуация отчаяния, неуверенности, нерешительности или безразличия, что, в свою очередь, оказывает негативное влияние на поведение и настроение отдельных личностей и групп. Нарастает кризис и возникает неблагоприятная перспектива для развития социальных процессов и для всего хода истории. Негативные процессы могут нарастать лавинообразно, пока в ноосфере не сложится некоторая «критическая масса», угрожающая самому существованию социума. Обычно именно в такие моменты и появляется пассионарный носитель позитивного импульса. Он берет становящуюся неуправляемой ситуацию под контроль и оказывает благоприятное влияние на деморализованные массы. Постепенно ситуация нормализуется, обстановка становится стабильной и в обществе и в ноосфере.
В ноосферном плане, если так можно выразиться, летописи — не просто словесные памятники событий давно минувших эпох. Они — еще и материализованная в знаковой форме система ноосферной информации, позволяющая мысленно проникать в прошлое, сопрягая последнее с настоящим и будущим. Многие из описаных в летописях необычных явлений принято относить к разряду чудесных. На самом же деле речь идет о самых что ни на есть естественных феноменах, однако плохо вписывающихся в представления современной науки. Не будем говорить, что наши пращуры знали о них больше нас. Что ж: непонятно сегодня — станет понятным завтра.
Историки-«профессионалы» (как, впрочем, и все остальные ученые мужи) обожают игру в понятия, искренне полагая, что словечки вроде «византизм», «норманизм», «монголизм» и им подобные помогают проникнуть в самый дух истории. Не менее популярно и другое (в целом — совершенно бесплодное) занятие: подгонять историю под абстрактные схемы, якобы выражающие суть исторического процесса: «возрождение», «просвещение», «прогресс», «цивилизация» и т. п. Как будто в этом заключается соль истории, где действуют живые люди, объединенные в различные общности, с их возвышенными страстями, низменными желаниями, личными потребностями, субъективными интересами и где подчас ради собственного благополучия, сытной еды, новой иномарки, евроремонта в квартире или даже ради комфорта любимой собаки они готовы принести в жертву любые достижения и наработки предшественников. Большинству обывателей во все времена были ближе собственный желудок, собственная шкура, собственный уют и глубоко безразличны нужды человечества в целом — безотносительно к тому, идет ли речь о прошлом, настоящем или будущем. Реальная история — это не схемы и абстракции, а пусть даже неприглядная, но всегда
Итак, ноосфера и есть та подлинная природная реальность, ориентируясь на которую удается проникнуть в самые сокровенные глубины действительности независимо от того, идет ли речь о космической, физической, биологической, информационной либо иной среде, или же об историческом процессе, в его проекции в прошлое, настоящее и будущее.
Близкой сечи душа не дождется,
Как трава грозы и дождя.
В нетерпенье радостном бьется
Соколиное сердце вождя.
И на берег вышел, душой возрожден,
Владимир для новой державы,
И в Русь милосердия внес он закон —
Дела стародавних, далеких времен,
Преданья невянущей славы!
События, схематично очерченные на первых листах большинства летописей, куда они переписаны из единого источника — «Повести временных лет», были, по существу, канонизированы и растиражированы в бесчисленных изданиях последующих лет. Но нерешенных проблем и загадок от этого нисколько не убавилось.
Начальная русская летопись (иначе «Повесть временных лет»), созданная Нестором-летописцем и в дальнейшем основательно «обработанная» епископом Сильвестром и другими «правщиками», рисует величественную (а подчас трагическую) панораму событий русской истории, связанных преимущественно с первыми двумя веками правления киевской великокняжеской династии Рюриковичей. Когда «отец русской истории» приступил к своему труду, с момента принятия христианства на Руси не прошл и ста лет, а славянская письменность едва насчитывала два века.
