Подвижники отстаивали свою правоту пером и словом, князь — мечом и кознями. Лет сорок шла позиционная борьба — почти на равных и с переменным успехом. Но придет время, 60-летний Мономах дождется вожделенного часа, займет киевский престол (рис. 107) и отомстит несгибаемой братии. Что там люди: одним десятком казненных, утопленных, задушенных больше или меньше — разве в этом дело? Главное — манускрипты, пергаментные свидетели его неблаговидных дел и предательств, бесстрастные обвинители нескончаемой череды преступлений против братьев, семьи и народа. И Владимир Мономах приказывает печерским монахам выдать ему летописные хартии, засаживает за них доверенное лицо — выдубицкого игумена Сильвестра, и тот под личным контролем князя осуществляет безжалостную обработку Начальной русской летописи. Наиболее крамольные части ее были переделаны до неузнаваемости, выскоблены разоблачительные факты, вырезаны целые главы, концовка, посвященная трем годам перед воцарением Владимира Мономаха, выброшена совсем, на ее месте появилась приписка, сделанная рукой Сильвестра:
Рис. 107. Венчание на царство князя Владимира Мономаха (из иллюстрированной «Истории Государства Российского» Н.М. Карамзина)
Далее первоначальный (и изуродованный) текст Несторова труда обрывался вообще и начинался другой, подобострастно восхваляющий нового киевского князя. Сюда же чисто механически (без органической увязки с летописным контекстом) вставлены собственноручно написанные великокняжеские «Поучения», что как раз и доказывает: Владимир Мономах лично участвовал в «редакторской работе» Сильвестра и указывал, что надо убрать, а что добавить. Нечто подобное происходило совсем недавно, на глазах, так сказать, некоторых еще живых людей, когда всего через двадцать лет после Октябрьской революции И.В. Сталин задумал переписать историю партии. В результате очень быстро и при непосредственном участии инициатора появился печально знаменитый труд под названием «Краткий курс ВКП(б)», где все было поставлено с ног на голову: переиначены до неузнаваемости основные события и факты, объявлены преступниками и «врагами народа» главные участники революции и вожди партии, воздвигнута целая система псевдооправданий и т. п. Примерно такой же «краткий курс» (только уже — всей русской истории) и вышел из-под пера выдубицкого игумена Сильвестра (кстати, за свое рвение и усердие тот вскоре получил хлебную должность епископа в Переяславле Южном) под неусыпным оком самого заказчика — Владимира Мономаха.
Теперь, разобравшись «кто есть кто», вновь вернемся к самому началу событий, в стольнокиевский княжеский дворец, где провизантийская партия продолжает плести интриги против печерских монахов-подвижников. Более всего коварных греков беспокоил бывший русский митрополит Никон-Иларион: знал все тайные пружины власти и за себя умел постоять. Решено было действовать без излишнего шума, но наверняка. Особенно хорошо срабатывают и изматывают противников в подобных случаях бюрократические придирки — разумеется, если таковые имеются. В истории же Киево-Печерского монастыря их было хоть отбавляй. Прежде всего, выражаясь современным юридическим языком, святое прибежище Антония, Никона-Илариона и Феодосия
Взамен на благоприятное решение вопроса клерикальные бюрократы потребовали голову Никона — для начала только удаления его из пещер и вообще из Киева. Скрепя сердце монастырская братия вынуждена была согласиться. Никон бежал аж в Тмутаракань (дальше в те времена ехать было некуда). Но противоречия между русской и провизантийской партиями с сим не исчезли, а лишь изменили форму. Как всегда, сложная политическая ситуация в стране открывала для этого неограниченные возможности. В 1068 году Никон вернулся в Киев, когда над пещерами уже воздвигли первый храмовый комплекс. Но вернулся не по доброй воле князя (и тем более церковных иерархов) — в столице Древней Руси вспыхнуло народное восстание! Конечно, проще всего свалить все на анархическую стихию масс (рис. 108). Но в данном конкретном случае такое стереотипное объяснение вряд ли подходит.
