Г. Ф. Голлман обнаруживает даже сходство древнерусского языка с древне-фризским. Напомним, кстати, что по мнению германо-фризского ученого XX века Германа Вирта, фризская культура сохранила прямую связь с древнейшей гиперборейской, с изначальным «нордическим протохристианством», более того, именно ей принадлежат ставшие известными впоследствии так называемые Хроники Ура-Линда. Во всяком случае, «исходя из Несторова перечисления, — утверждает Г. Ф. Голлман, -…мы должны искать первобытных Руссов между Ютландией, Англиею и Франциею, и, следовательно, отечество Варяго-Руссов надлежит полагать на берегах Немецкого моря, простирающихся от Ютландии до пределов Франции, откуда пришли они в Новгород и сделались сперва в Новогороде, а потом по всей России господствующим народом».
Напомним, это исконные исторические владения Меровингов до того, как стали они так себя именовать (в германской традиции они — Вельсунги, те же самые потомки троянских царей). Именно где-то здесь, в низовьях Рейна и произошло, согласно легенде, знаменитое «посещение» уже беременной жены короля Клодио кентавром (мы говорим здесь, разумеется, о мифе, а не о «реальном» историческом событии, то есть не о видимом «проявлении» мифа).
Напомним, согласно этому мифу, королева, жена короля Клодио или Клодиона, сына короля Дидиона (Дадона) и внука полулегендарного Приамова потомка Фарамонда, также короля салических (то есть приморских, а также солнечных или «пропитанных солью») франков, будучи уже, по-видимому, беременной, купаясь в море, оказалась преследуема неким то ли кентавром, то ли китом с бычьей головою (Кит Тур Аз = Китоврас, то есть тот же кентавр). Согласно русской апокрифической «Повести о Еве», такое же чудовище (Коутур или Кутувр) преследовало в раю согрешившую Еву, а «Повесть о Соломоне и Китоврасе» называет его Соломоновым братом, сыном Царя Давида и Матери Сырой Земли. Через девять месяцев королева родила сына, которого назвали Меровеем или Мiровеем — по старо-французски Merevei также чудо или диво (monstre). Этот «дважды рожденный» царь и стал, согласно легенде, родоначальником Меровингов. Подобные средневековые символические легенды сопровождали рождение многих героев и царей. Так, нечто подобное переживала мать Императора Юстиниана. Позднее, чисто моралистическое, сознание воспринимало такие легенды в сугубо «инфернальном» ключе, однако мы должны помнить о сакральном и сугубо христианском смысле средневекового бестиария, образы которого всегда «двоятся». Так, лев одновременно символ и Христа и антихриста, единорог — ярости и фаллической похоти и одновременно строгого целомудрия и т. д. Впрочем, рассуждение на эту тему уведет нас очень далеко. В случае же Меровингов дело обстоит особым образом. Изначальное пребывание Китовраса в раю и таинственное родство его с царем и псалмопевцем Давидом знаменует прикровенное христианское освящение троянской династии еще до ее официального Крещения.
Запомним только это обстоятельство: оно еще очень пригодится нам, когда мы будем говорить об описаниях византийскими авторами походов Олега Вещего. Но не умолчим о важнейшем факте. Под обличием бестиария часто скрывалось смешение династических кровей. Хронисты отмечают у франкских королей после Меровея родовую метку — крест на груди или между лопатками. Одно из наиболее распространенных толкований этого — кровь троянской династии неким образом смешалась с кровью бежавшей в Европу первохристианской общины — с одной стороны еще более (неизмеримо!) возвышает в глазах христианского мира этот факт и так высочайший род, с другой — породило в истории многовековую интригу, о которой пойдет речь в заключении нашего исследования. Но пока все это еще впереди. Сейчас нас интересует движение династии на Восток.
Итак, не мог ли исчезнувший меровингский Рюэрг тогда и быть нашим Рюриком? Не отправлялся ли он «на страну далече» именно как законный представитель этого особого царского рода? И не была ли «встреча» его с Карлом Лысым в Дании прощанием и взаимным напутствием перед дальним путешествием, в которое Рюэрг отправлялся с согласия царствующего короля (пусть и не весьма легитимного) к их общим родичам, потомкам троянцев, собственно, всегда и жившим в Новгороде-Словенске? Положительный ответ воспринимается как вполне естественный, если мы вспомним еще некоторые, весьма знаменательные, свидетельства.
Хорошо известно о «передвижках» географических названий в истории. «Двигались» Троя, Рим, Болгария, в новое время Каледония, Зеландия, Йорк, даже Петербург, Москва и Сталинград… Чрезвычайно любопытно наблюдение все того же Василия Передольского, связанное, по-видимому, с передвижениями выживших после катастрофы гиперборейцев с севера на юг:
