«Что эта надпись относится к троянским временам, — писал Е. Классен, — в том нет никакого сомнения, стоит только сравнить ее с древнейшей финикийско-греческою надписью на камне Киренском, причисленную к той же эпохе, объясненную и публикованную Гамакером и Гезениусом. Мы здесь встречаем ту же интропункцию тремя точками, которая уже не находится на позднейших памятниках. Часто встречаемая в предлежащей нам надписи отдельная точка не составляет здесь деления на фразу, а заступает только место выпущенной гласной, подобно тому, как исполняет это финикийско-самаританско-еврейский Аин. Также употребляется здесь, как в умбрийском, буква V за O, У и Ы, кроме того, встречаются некоторые монограммы. Последния были у Славян в весьма большом употреблении, оне сохранились на русских монетах и в рукописях до времен Петра Великаго. Для убеждения стоит только взглянуть на изображение древнего русского креста, при котором каждое слово сливается в отдельный монограмм. Оригинальная на этом памятнике змееобразно вьющаяся строка всей надписи, требующая, чтобы чтец ее ходил в том же направлении вокруг камня, положеннаго горизонтально; при греческом бустрофедоне нужно было движение только глаза взад и вперед. Вкус к таким змеистым извивам сохранился до средних веков на северных рунах».
Подробную расшифровку пеласго-этрусской письменности сделал в 80-90-е годы нашего столетия Г. С. Гриневич. «Etruscam non legatur — Этрусское не читается» — вспоминает он латинскую пословицу и утверждает:
«Праславянской письменностью выполнены: Тэртэрийские надписи (V тысячелетие до н.э.); протоиндийские надписи (XXV-XVIII вв. до н. э.); критские надписи (XX-XIII вв. до н. э.), в их числе надписи, исполненные линейным письмом и Фестский диск; этрусские надписи (VII-II вв. до н. э.), а также надписи, найденные на территории расселения восточных и западных славян и исполненные так называемым письмом типа „черт“ и „резов“… Праславянский письменный язык очень близок к старославянскому — письменному литературному языку всех славян, введенному для нужд Христианской Церкви в середине IX века н. э. Полной идентичности этих языков быть не могло, т. к. каждый из них обслуживал разные типы письма: первый — слоговый, второй — буквенный. И тем не менее у этих языков общий словарный состав и, что особенно важно, полное совпадение многих грамматических форм (самая стойкая часть языка)».
Замечательно, что именно внутри этой «праславянской» или троянской письменности и сложились правила «фонетической кабалы», будущего языка «параллельной Европы».
Рассказывая о глиняном сосуде, открытом археологом В. А. Городцовым еще в 1897 году, Г. С. Гриневич обратил внимание на «манерой своего исполнения напоминающие дымковскую игрушку» изображения человека и лошади в качестве некоей «подписи».
«В. А. Городцов предполагал, что все эти знаки — литеры неизвестного письма. Значит, они должны звучать, как звучат знаки, т. е. буквы нашего алфавита. Но как? ЧЛ — человек, лошадь. А если иначе: ЧЕ ЛО — человек, лошадь. Получилось слово ясное и очевидное, известное каждому русскому человеку. Оно означает лоб, часть головы от темени до бровей. Но какая может быть связь между глиняным горшком и человеческим лбом? Нелепица, да и только. Однако, существует еще одно значение слова „чело“. Оно сохранилось до наших дней, в частности, на Смоленщине, и означает „наружное отверстие русской печи“.
В «языке птиц» человек, конь (лошадь), чело (верхняя часть головы или черепа) и печь оказываются тождественными, что, кстати, полностью соответствует и меровингскому мифу о королеве и кентавре, и русской «Повести о Соломоне и Китоврасе». Согласно Фулканелли, Конница или Конный строй (Chevalerie, рыцарство) восходит к описанию Тайнозрителем Великого Коня (Отк. 19. 11-16). Описывая композиции росписи каменного дома в нормандской деревушке в Лизье (Manoir de Salamandre, Жилище Саламандры), он указывал:
«Фигура Великого Коня (Grand Cheval) возвышается над Геркулесом — это видение апокалиптическое. Над сидящим на нем всадником написаны слова Откровения: Rex Regnum et Dominus Dominatum — Царь Царствующих и Господь Господствующих. Великий Конь появляется из облаков с передними ногами навылет. Всадник держит в одной руке шпагу, в другой — железный жезл; за ним следует множество конных всадников, в солнечном круге — Ангел».
Связь описанного изображения с русской иконой «Церковь воинствующая» или «Благословенно воинство Царя Небесного» (XV в.) очевидна. Напомним: согласно преподобному Максиму Греку, царь земной есть «образ одушевлен» Царя Царствующих.
