Русь против варягов. «Бич Божий» полностью

Теперь дадим слово «Повести временных лет»: «Однажды во время неурожая в Ростовской области явились два волхва из Ярославля, говоря, что «мы знаем, кто запасы держит». И отправились они по Волге и куда ни придут в погост, тут и называли знатных жен, говоря, что та жито прячет, а та – мед, а та – рыбу, а та – меха. И приводили к ним сестер своих, матерей и жен своих. Волхвы же, мороча людей, прорезали за плечами и вынимали оттуда либо жито, либо рыбу и убивали многих жен, а имущество их забирали себе. И пришли на Белоозеро, и было с ними людей 300». У В. Н. Татищева окончание фразы звучит несколько иначе, но не менее знаково: «И убивали жен тех многих, а иных их забирали себе».

Согласитесь, совершенно разный подход к проблеме. Автор «Повести» и В.Н. Татищев явно не разделяют точку зрения Ведущего историка Языческой Руси.

Под их пером перед нами предстают не борцы за Старую Веру, а два распоясавшихся от безнаказанности преступника, два бандита, одуревшие от наглости и пролитой крови. В первом случае они еще и алчные, а во втором – похотливые. И при чем здесь борьба за языческие ценности? Религиозные соображения отсутствуют напрочь, на первом плане убийства беззащитных женщин и желание поживиться чужим добром. То, что эта языческая парочка вытворяла в регионе, можно охарактеризовать лишь одним словом – беспредел. Волхвы задурили людям головы, собрали вооруженную банду и, прикрываясь высокими словесами, под знаменем Велеса пошли громить зажиточных людей.

Заметьте, борцы за веру и идею, как их подает Прозоров, пошли громить и уничтожать не чуждые их идеологии храмы, не убивать и изгонять из своей земли служителей христианского культа, нет. Они пошли грабить и обирать зажиточных горожан. Где тут усмотреть идейную подоплеку? Ленька Пантелеев, по Льву Рудольфовичу, получается тоже служитель Велеса.

А по-нашему, так они все просто разбойники.

Время выбрано правильно: князя поблизости нет, до Киева далеко, а потому шайка распоясалась не на шутку. Кровавый след тянулся за ней по Волге и по Шексне, и казалось, поборников язычества остановить невозможно. Но, увы, сколько веревочке ни виться, а конец будет.

Ян Вышатич, воевода черниговского князя Святослава Всеволодовича, в это время собирал дань на Белоозере. Местные жители, напуганные слухами о приближении банды убийц и грабителей под руководством двух одуревших от похоти и алчности волхвов, сами кинулись к воеводе: «И поведали белозерцы, что два кудесника побили уже множество жен по Волге, по Шексне и пришли уже сюда» (В. Н. Татищев).

Чем на это ответит Лев Рудольфович? В каких словах поведает о том, что произошло дальше?

«Однако в Белоозере волхвы столкнулись с дружиной воеводы Святослава Ярославича, Яня Вышатича – кстати, прямого потомка Добрыни Хазарина. Толпа общинников не в одну сотню оказалась бессильной перед несколькими десятками профессиональных воинов.

Единственной жертвой отряда киевского воеводы оказался… походный поп. Обозленный Янь потребовал от белоозерцев, назвав их смердами своего князя, выдачи волхвов, угрожая в противном случае остаться у них в гостях вместе с дружиной.

Судя по всему, угроза годового соседства с буйными молодцами Вышатича всерьез перепугала белоозерцев. Волхвов они выдали, а остатки рассеянных воинами княжеского воеводы повстанцев, видимо, не смогли защитить своих вождей».