Русь против варягов. «Бич Божий» полностью

Даже мятежники удивились мужеству воеводы и стали предостерегать его от необдуманных действий. Но Ян, как мы убедились, был не робкого десятка и лично возглавил атаку на толпу из нескольких сотен человек. Где оно, хваленое мужество языческое, о котором нам постоянно глаголит писатель? Его нет. А ведь если бы вместо этой толпы убийц и грабителей здесь были НАСТОЯЩИЕ язычники, из времен Игоря и Святослава, то они бы никогда не бросились врассыпную от Вышатича и десятка его людей.

Что же касается двух волхвов, которые спровоцировали погромы и убийства, то Прозоров сам сформулировал им определение и характеристику дал: «Леденящий кошмар высшей правды, обнажившей непотребство мутировавшей, выродившейся чужой души».

Другую, не менее точную характеристику дал им в шутейной песне Владимир Семенович Высоцкий: «Но тут прибежали седые волхвы, к тому же разят перегаром…»

Измельчали языческие борцы с христианством. Все бы им убивать да грабить, а не за идею бороться. Хотя…

Если мы вспомним, как боролся против новой веры Господин Великий Новгород еще при князе Владимире, то удивляться перестанем. Поднявшись на борьбу против Креста, господа новгородцы незаметно перешли к погромам и грабежам, которые закончились грандиозным запоем. Что и позволило отряду киевского воеводы Путяты незаметно войти в город и повязать всю новгородскую верхушку во главе с тысяцким Угоняем. Брали тепленькими, прямо на дворе тысяцкого. А когда очухавшиеся от пьянства новгородцы кинулись освобождать арестованное руководство, часть граждан, вместо того чтобы с оружием в руках отстаивать религиозные убеждения, снова занялись столь милым их сердцу занятием – грабежом. Когда же воевода Добрыня переправился через Волхов и пришел на помощь Путяте, то фарс под названием «борьба за веру» быстро закончился.

Вот и нечего удивляться тому, что происходило на северо-востоке страны. Недаром на вопрос воеводы, к чему была вся эта кровавая вакханалия и почему они резали женщин, парочка служителей языческого культа спокойно заявила: «Потому что те держали обилие. Да если истребите и побьете сих, и будет обилие». В этом эпизоде волхвы напоминают не веротерпимых язычников, что, собственно, их вера и подразумевает, а безумных инквизиторов: убивайте всех подряд, Бог на небе узнает своих!

Застав преступников на месте преступления, с оружием в руках и оказавших сопротивление, воевода применяет к ним высшую меру наказания. Это в его власти. Казнь всегда штука жуткая, вне зависимости от справедливости наказания.

Лев Рудольфович пытается сделать из волхвов героев, да таких, которых даже перед смертью боялись их «мучители». Это звучит довольно пафосно и несколько картинно, но мы и в этот раз приведем цитату полностью: «Им забивают в рот кляпы-обрубки – очевидно, чтоб помешать им проклясть палачей. Им выдирают, зажав в «расщеп», бороды – символ колдовского могущества и жреческого сана. И даже после этого, натешившись вдосталь, каратель не смеет сам убить волхвов – он приказывает родичам принесенных в жертву знатных женщин: мстите!

Есть в рассказе о восстании и гибели волхвов очень сильный эпизод, который не поняли ни исследователи, ни, похоже, сообщивший его летописец. Когда палач, видимо, приказав вырвать на минуту кляп изо рта пленных кудесников, глумливо полюбопытствует – что-де сказали им Боги, …жрец выдохнет окровавленными, разодранными губами:

– Встать нам перед Святославом!

Янь, как сказано, был воеводой Святослава Ярославича. Ученые поняли слова волхва так, что он требовал-де законного княжьего суда. Да какое дело было до князя-христианина, до законов вероотступников жрецу древних Богов?