Хакон, осознавая, что всё проиграно, отдаёт приказ своим дружинникам:
— Убить всех! — кричит он, и его слова разносятся по площади, — Не жалейте никого! Убейте этого самозванца! Убейте всех, кто его поддерживает!
В эту же секунду я вижу, как князь Игорь еле заметно подает какой-то сигнал и его люди врываются в ряды сторонников Хакона, блокируя их. На площади начинается драка. Настоящая схватка не на жизнь, а на смерть.
Это уже не просто драка.
Это бунт!
Крики людей разнеслись по площади. Они как будто с цепи сорвались. Сначала просто стоял гул, а потом все разом навалились. Я ожидал чего-то подобного, но все равно был удивлен напором. Вот что значит — люди сыты по горло. Добрыня стоял рядом со мной. Он замер, глаза во все стороны бегают, нос как у собаки, чувствует, что сейчас жарко будет. Алеша тоже зубами скрипнул. Только Ратибор улыбается, будто в цирке каком-то оказался. Он кивнул мне головой. Можно расценивать, как «давай, Антоха, зажигай».
Я оглянулся на толпу. Мои люди, которые за мной встали, схватились за топоры и дубины. А те, кто рядом с ними, кто раньше просто стоял и слушал, прячутся за ними.
Ну все, понеслась.
Даже до того, как все завертелось, я кожей чувствовал как наэлетризовывался воздух. Хмарь клубилась где-то между нами и теми уродами, которые стояли рядом с Хаконом у трона. Ярость была в каждом их взгляде, когда они сжимали кулаки. Напряжение можно было ножом резать.
Хаос начался моментально. Как будто кто-то по щелчку пальцев все запустил. Народ кинулся на людей Хакона, как будто их на цепи держали до этого. Крики, звон оружия, топот ног — все слилось в одну какофонию. Я вижу, как кто-то с кем-то столкнулся, кто-то кому-то по морде дает. Настал момент мордобоя.
Я, честно говоря, сначала даже не понял, что происходит, но потом сообразил, что мне нельзя стоять как истукан. Надо возглавить и показать своим примером что надо делать. Я же не просто так, третий ранг «боевки» прокачивал. Я должен показать им, как надо драться. И тут как раз вовремя показался Душан, прямо как будто специально меня высматривал. Ну вот сейчас и посмотрим, кто тут из нас боярин.
Душан повел себя глупо. Он, как напыщенный индюк, прет на меня, размахивая мечом. Я даже усмехнулся. Смешной. Я в секунду переложил свой топор в руку, и ленивым движением снизу вверх, наискось, отбил его наскок. Наверное, он подумал, что сейчас все будет как в сказке: я буду стоять и ждать, пока он меня своим мечом порубит. Дурак.
Душан бросился на меня, его меч возле моих глаз. Но я уже видел этот выпад — не глазами, скорее нутром. Навыки системы словно транслировали каждое его намерение, показывая эту как в замедленной съемке.
Я уклонился от его выпада смещением корпуса. Казалось, что время замедлилось. Вот лезвие его меча, проносясь мимо, оставляет в воздухе едва заметный след, а вот я, будто танцуя, отхожу на шаг. Я как наблюдатель в собственной битве.
Душан зарычал, нанося второй удар, но и этот выпад читался заранее. Вот он напрягает плечо и готовится перенести вес, чтобы усилить удар. Мое сознание отстраненно отмечало, что удар придется под острым углом. Легкий шаг в сторону, и меч пронесся впустую, расчертив воздух.
Я, будто играя, парировал удары. Корпус слева, колено справа, локоть сверху. Каждый блок был точен, каждый мой ответный выпад — молниеносен. Это не была слепая атака, а скорее — выверенная хирургическая операция. В ответ на его агрессию я давал уклонения и контратаки, работая с ювелирной точностью.
В движениях Душана появилась растерянность. Он торопился, пытаясь поймать меня, но каждое его действие лишь открывало брешь в его защите. На его физиономии отражалось непонимание — почему его яростные атаки не достигают цели.
Он начал идти напролом. Душан выдохнул, его плечо опустилось на долю секунды. Я умом понимал, что надо сейчас чуть сместиться и решить исход поединка. Я молниеносно перехватил топор и ленивым движением снизу вверх вложился в мощный удар. Душан пытался блокировать, но я предугадал его маневр. Топор скользнул по его клинку, чиркнул, вызвав искры, и с грохотом вонзился в челюсть. Звук треснувших костей неприятно резанул. Топор застрял в середине черепа.
Душан, как марионетка, у которой перерезали нити, свалился на землю. От таких ударов не выживают. Я выдернул топор.
На миг я задержал на нем взгляд, удостоверившись, что он повержен.
А вокруг творилось нечто. Толпа ревела, как разъярённым зверем. Люди бросались на дружинников Хакона. Те, конечно, огрызались, но видно было, что они в меньшинстве. И главное, что они, по сути, не понимали, за что бьются. А у меня все были как один. За меня, за сытую жизнь.
А Игорь — стоит. Как будто вся эта суматоха его не касается. Потом замечаю, как он кивает ближайшим своим дружинникам и они тоже вступают в драку. Вот это да. Вот это поворот. Я, конечно, жду подвоха, а тут — наоборот, помощь. Ну, посмотрим, что будет дальше.
