На следующее утро я просыпаюсь от мелодичного пения птиц, которое смешивается с радостным шумом, доносящимся с улицы. Солнце уже поднялось высоко, и его теплые лучи пробиваются сквозь щели в ставнях. Я чувствую себя отдохнувшим, будто за ночь мои силы полностью восстановились. После умывания холодной водой из кувшина мы собираемся за столом, чтобы позавтракать.
Ратибор ворчит, что-то бормоча себе под нос, но я уже привык к его недовольному тону. После обильного завтрака хотелось лечь и поспать. Но нас ждет Переяславец.
Сев на коня, я чувствую легкое волнение — сегодняшний день обещает быть долгим. Мы отправляемся в путь, все еще находясь под впечатлением от вчерашнего праздника. Веселье, музыка, танцы — все это оставило теплый след в памяти. Но чем дальше мы отъезжаем от Совиного, тем сильнее меня охватывает странное беспокойство. Оно нарастает с каждым шагом лошади, и я не могу понять, в чем причина.
Дорога ведет нас через густой лес. Воздух здесь свеж и наполнен ароматами хвои и влажной земли. Мы едем не спеша, наслаждаясь тишиной и покоем. Вдруг из-за деревьев появляются несколько воинов. Я замечаю, как сзади, из кустов, выскакивают еще несколько человек. Они вооружены до зубов, их броня блестит в лучах солнца, и сразу становится ясно — это не простые разбойники. Их слишком много, и они слишком хорошо организованы. В мгновение ока нас окружают.
Засада!
— Вот же… северный зверек, — вырвалось у меня, когда я увидел этих ребят.
Никакие это не разбойники. Слишком хорошо экипированы, слишком слаженно действуют. Движения отточенные. Пахнет здесь не потом и лесом, а деньгами и злобой.
— В чем дело, княже? — Степа натянул поводья, его лицо напряглось.
Милава старалась не показывать виду, но вцепилась в рукоять своего кинжала так, что костяшки пальцев побелели. И где она ножик достала только?
— Засада, — процедил я, оглядываясь по сторонам. — И похоже, что ждали именно нас.
Фигуры воинов не шевелились. Нас окружили плотным кольцом. Десятка два, не меньше. Суровые лица, горящие глаза. Явно пришли не на чай.
— Что вам нужно? — крикнул Добрыня, пытаясь выиграть время. — Кто вас нанял?
Из толпы вышел человек. Низкий, коренастый, с неприятной ухмылкой на лице.
— Узнаешь, князь? — прохрипел он.
Митро! Митро собственной персоной. Да быть того не может. Этот торгаш, этот льстец, который заглядывал мне в рот. Купчишка, готовый на все ради выгоды?
— Митро? Что ты затеял? — я не мог поверить своим глазам. — Зачем все это?
— Ах, князь, как ты наивен, — Митро расхохотался. — Неужели ты думал, что я буду вечно плясать под твою дудку? Ты забрал у меня все, что я имел! Ярополк и Душан уничтожили все, что я имел. А ты унизил меня перед всем народом! Я покажу тебе, где раки зимуют!
— Унизил? О чем ты вообще? — я пытался понять, что происходит.
Что могло толкнуть этого человека на такое предательство? А ведь этот гад подставил меня, заманив на склад, где нас встретили в белы рученьки.
— Ты забрал мои связи! Ты забрал мои доходы! Ты решил сделать из меня пугало! Ты думал, я буду доволен крохами с твоего стола? — в голосе Митро кипела злоба. — Я торговал с боярами, с князьями! А ты⁈ Ты решил меня приручить! Не выйдет, князь! Тебе конец!
Тут из-за спины Митро вышел еще один человек. Прохор. А этот тут что потерял?
Этот тип вообще всегда старался держаться в тени. В Совином он был на птичьих правах. Ч упустил его дальнейшую судьбу. Вроде как Микола его в качестве помощника брал. Но без особого доверия, просто чтобы быстрее интегрироваться в управление селом.
— А вот и я, князь, — проскрипел Прохор, потирая руки. — Давно ждал этого момента. Ты слишком много на себя взял. Решил, что можешь вершить судьбы? Пора тебе спуститься на землю.
В голове у меня завертелось. Митро и Прохор заодно. Но если с Прохором все было понятно — мелкий пакостник, тихо мечтающий о власти, то Митро — это загадка. Что могло его так озлобить? Я ведь планировал сделать его своим представителем, дать ему больше власти и влияния. Неужели дело только в деньгах? Неужели он настолько алчный? Скорее всего дело в другом, его сломали. Пытки Ярополка и Душана не прошли для него даром. Не то чтобы у меня совесть из-за этого мучила, но чисто по-человечяески жалко его. Поэтому особой злости я не испытывал. Но ситуёвина неприятная сложилась.
— Митро, — я попытался смягчить тон. — Подумай, что ты делаешь. Зачем тебе это? Мы же можем договориться. Я готов…
— Договариваться? С тобой? С чужаком? С захватчиком? — Митро плюнул мне под ноги. — Поздно, князь. Твое время пришло.
Он махнул рукой и окружающие нас воины сжали кольцо оцепления. Понятно, переговоры окончены.
— Ну что ж, — вздохнул я, выхватывая топор. — Похоже, придется драться.
Степа и Милава встали за моей спиной. Дружинники не растерялись, уже стояли боевой изготовке. Добрыня и Алеша стояли по бокам. Только Ратибора не было видно.
Нас слишком мало. Против такого количества врагов у нас практически не было шансов.
— Добрыня, Алеша, не отходите, займем оборону! — скомандовал я, готовясь к худшему.
