Купцы замялись, переглядываясь. Видимо, до них начало доходить, что они перегнули палку.
— Мы понимаем, княже, — сказал другой купец, помоложе и, видимо, поумнее. — Но… может быть, ты мог бы хотя бы часть…
Мне хотелось придушить каждого из них. Меня больше возмущал не сам факт требования своей доли, а то как и когда эта доля требуется. Да еще и как быстро эти жадные создания узнали о наличии золота.
Ладно, нужно как-то успокоить купцов. Они были важны для экономики города, для торговли, для снабжения. Ссориться с ними сейчас было невыгодно. По факту — они вправе, но с моральной точки зрения, могли бы и подождать, когда победим. Вернее, если победим.
— Хорошо, — сказал я, немного смягчившись. — Я отдам вам вашу долю. Половину всего золота, как и договаривались. И только после того, как мы отбросим печенегов от стен города.
Купцы снова зашумели, но уже не так яростно. Видимо, мое предложение их устроило. Да и не хотел я рисковать. Вдруг действительно свинтят из города? А мне они нужны. На них снабжение, торговля, экономика умрет без этих алчных проходимцев.
— Согласны, княже! — сказал тот же купец, что и раньше.
— Договорились, — кивнул я.
Я мысленно запомнил каждого из них. Устрою я вам кузькину мать. Гриднице — быть. На каждого заведу компромат. Будут у меня с ладони есть.
А пока нужно было сохранить хоть какой-то мир в городе, хоть какое-то единство.
Купцы, удовлетворенные, начали расходиться.
Я вернулся в терем в сопровождении своих людей, которые бурно обсуждали произошедшее.
— Вот же… — выругался Добрыня, когда мы расселись за столом. — В такой момент думать только о своей шкуре!
— Что поделать, Добрыня, — вздохнул я. — Люди разные бывают. Есть те, кто готов сражаться за свой город, за свою землю, а есть те, кто думает только о своей выгоде.
— Но все равно… обидно, — сказал Добрыня.
— Обидно, — согласился я. — Но сейчас не время для обид. Нужно думать, как выстоять.
— Княже, — снова дружинник кланяется.
Да что там такое опять? Вроде же все порешали!
Из-за спины дружинника выглядывал один из купцов. Он ничего не говорил, но внимательно слушал, но лицо приметное, маленькие глазки и рыжая борода с вьющейся кудрявой шевелюрой.
— Кто тако? — спросил я купца.
— Дык, купец я, — хмыкнул он, — Калитой кличут.
— Так и чего хочешь? Золото — после того, как отобьемся от ворога получишь.
— Дык я не по этому зашел, — улыбнулся рыжий, — хотя и по этому.
Я вздохнул. Ну что ты тянешь?
— Говори, Калита. Чего надо?
— Смею подумать, что ты, князь думу думаешь с боярами, — купец вежливо поклонился «боярам», — о том как град наш защитить.
— Есть такое, — хмыкнул я.
— Дык, а почему бы не позвать на помощь славных князей.
Я переглянулся с Добрыней. О чем толкует этот рыжий?
— Есть князья. Те, кто не в ладах с Игорем. Те, кто не отказался бы помочь.
— Например? — спросил я.
— Например… — Калита задумался. Вернее сделал вид, что задумался. Он уже давно с созревшей мыслью пришел. Я уверен. — Например, князь галицкий…
— Галицкий? — переспросил Илья. — Тот, что когда-то воевал со Святославом?
— Да, — кивнул рыжий. — Но сейчас времена изменились. И, возможно… он согласится нам помочь. За плату, разумеется. У него не меньше тысячи воинов.
Я задумался. Галицкий князь. Мысль купца была интересной. С одной стороны, это был риск. Обращаться за помощью к тому, кто еще недавно был врагом Руси — поступок, который мог обернуться против нас самих. Но с другой стороны, а какой у нас был выбор? Сидеть сложа руки и ждать, пока печенеги додумаются разделить армию и взять нас в плотную осаду? Тогда они возьмут город измором. Или бросить все силы на безнадежную вылазку?
— А кто сейчас княжит в Галиче? — спросил я, пытаясь вспомнить, что мне было известно об этом княжестве. — Я что-то запамятовал…
— Одолев, — ответил Калита. — Одолев Владимирович. Он… не самый миролюбивый князь, но и не такой ярый враг Руси, как те же венгры. И, говорят, он любит золото…
Одолев… Имя мне не говорило ни о чем. Я помнил, что галицкие князья часто менялись, враждовали между собой, заключали союзы и снова воевали.
— И ты думаешь, он согласится нам помочь? — усомнился я. — За золото? Против печенегов, которые, по сути, союзники Игоря?
— А почему бы и нет? — пожал плечами Калита. — Если мы предложим ему хорошую цену… И если убедим его, что это в его же интересах…
В его словах был резон. Одолев, как и любой другой князь, наверняка был заинтересован в укреплении своего княжества, в расширении своих владений, в увеличении своего богатства. И если мы могли предложить ему что-то из этого.
А Калита очень хитер. Вон как речь изменилась, грамотной стала. А поначалу «дыкал». Хитрован.
— Я… могу помочь вам.
Кто бы сомневался. Ты за этим и пришел.
— Как? — спросил я, с подозрением глядя на него. — Что ты можешь сделать?
— Я знаю людей, которые могут связаться с Одолевом.
— Что за люди? — спросил я, нахмурившись.
— Я знаком с одним человеком. Он дальний родственник Одолева. Живет в Галиче. И он мог бы передать твое предложение князю.
— И ты уверен, что этому человеку можно доверять?
— Да, княже. Я ручаюсь за него. Он не предаст.
