— По краям крепостных стен, — задумчиво протянул я. — Так, чтобы в случае чего можно было стрелять по тем, кто у ворот будет.
Добрыня кивнул и распорядился отправить орудия на угловые башни Переяславца. Благо они были открытые, без навесов и перекрытий. Снаряды, сорок кувшинов с горючей смесью, притащили туда же, разделив их поровну между орудиями.
Кажется, у нас получается подготовиться к обороне. Смущает только то, что враги почему-то дали нам это время. Видимо, тоже готовились к чему-то.
Я невесело усмехнулся, проваливаясь в тяжелый, рваный сон.
Проснулся от холода, пробравшийся под плащ и вцепившийся в меня медвежьей хваткой. Очаг в храме едва тлел, угли шипели, испуская слабое тепло.
Рассвет пятого дня осады. Я сел на лавке, потирая лицо, чтобы прогнать остатки сна.
Я размял тело и умылся. Дружина уже просыпалась: кто-то зевал, потягиваясь у стен, кто-то раздувал костер, чтобы согреть воду.
К середине утра обе катапульты стояли готовые — грозные, высокие, с рычагами, торчащими вверх. Снаряды лежали рядом. Это оружие могло дать нам перевес, но только если мы успеем его пустить в ход. Мы с Добрыней были в храме прикидывая как будем использовать катапульты при атаке врага.
— Княже! — раздался снаружи крик Веславы. Мы с Добрыней переглянулись и вышли. Девушка подбежала и махнула мне, указывая на восток. — Гонцы скачут!
Поднявшись на стену, я разглядывал «гостей». Два всадника мчались с лагеря киевлян, поднимая пыль. Их плащи развевались, а в руках блестели копья с белыми лентами — знак переговоров. Сфендослав прислал своих псов.
— Чего еще хотят? — буркнул я.
— Твой ответ, княже, — хмыкнула Веслава. — Сдашься или нет.
— Пусть попробуют угадать, — улыбнулся я.
Гонцы остановились в полусотне шагов от стены, их кони фыркали, пар вырывался из ноздрей. Один был молод, с редкой бородкой и острым взглядом, второй — постарше, с седыми прядями в волосах и шрамом через щеку. Они спешились, воткнули копья в землю и подняли головы. Молодой заговорил первым.
— Антон из Переяславца! — крикнул он. — Князь Сфендослав ждет твоего слова! До утра дал тебе время. Что скажешь?
О как! Антон! Не князь Антон, а просто Антон. Ну ладно. В эту игру можно играть вдвоем.
Я перегнулся через стену, глядя на них сверху вниз. Ратибор подошел слева, его тень легла рядом, а Добрыня встал справа, опираясь на меч.
— Передайте своему князю, — прокричал я громко, — что я подумад о его словах. А чтобы он понял лучше, передайте ему знак. Прошу вас, дорогие гости повторить знак и верно его передать уважаемому Сфендославу.
Гонцы переглянулись.
Я указал на молодого гонца рукой.
— Подними правую руку, — приказал я.
Молодой с редкой бородкой посмотрел на своего старшего коллегу и пожал плечами. Он подчинился, вытянув руку вверх.
— А теперь сожми кулак.
Он снова посмотрел на седовласого. Кажется они «прониклись», ведь «учат» знаки для передачи тайных посланий от одного князя другому. Молодой сжал кулак.
— Отлично, — проорал я, — Запоминай хорошо и в точности передавай своему князю. Теперь последнее в этом знаке, — молодой нахмурился, пытаясь запомнить, — А теперь второй рукой ударь по сгибу. Ну, давай.
Он нерешительно поднял левую руку и хлопнул по локтю. Молодой гонец на середине «исполнения» моего указания понял весь «замысел», но было уже поздно. Вся крепостная стена разразилась хохотом. Дружинникам зашла моя немудреная «шутка».
Молодой замер, его лицо покраснело, а старший кашлянул, пряча усмешку.
Я улыбнулся. Это был старый неприличный жест. Здесь он мог значить что угодно, но судя по реакции моих воинов, вытирающих набежавшие слезы, посыл не менялся веками.
— Вот мой ответ, — крикнул я. — Обязательно повтори этот знак в точности как я тебя научил. А теперь — убирайтесь!
Гонцы переглянулись, молодой сжал кулаки, а старший покачал головой. Они вскочили на коней и ускакали, пыль взвилась за ними.
Веслава рядом фыркнула.
— Княже, ты его разозлишь, — весело произнесла девушка.
— Пусть злится, — ответил я, глядя вслед всадникам.
— Чую, скоро узнаем насколько он зол, — ухмыляясь буркнул Ратибор.
— Тогда готовимся, — сказал я, поворачиваясь к Добрыне. — Катапульты на месте, дружинники с самострелами на стенах. Пусть попробует сунуться.
Он кивнул и мы спустились вниз. Солнце поднималось выше, разгоняя утренний туман. Мой жест был дерзким, может, глупым, но я смог доходчиво объяснить свое отношение.
Гонцы ускакали, унося мой ответ Сфендославу.
— Княже, — голос Веславы вырвал меня из мыслей. — На востоке шум. Похоже, варяги шевелятся.
Я вскочил. Ну наконец-то. Надоело это ожидание. Я подхватил топор и шагнул к ней.
— Пошли, — бросил я, и мы рванули к восточной стене.
Мы поднялись на стену, и я вгляделся на север, где расположились варяги. Река блестела под солнцем, ее воды текли спокойно, но на восточном берегу творилось движение. Длинные ладьи варягов, с драконьими головами на носах, отчаливали от берега. Их весла поднимались и опускались в едином ритме, как крылья огромной птицы.
