Я услышал шум — топот ног, гул голосов, который доносился с восточной стены. Я повернулся, хмурясь, и увидел, как из-за угла домов высыпала толпа — около пятидесяти дружинников, их доспехи звякали, а топоры блестели в лучах солнца. Во главе бежали двое: Степан, мой верный наместник, с широкой улыбкой на лице, и здоровяк в богатырских доспехах, чья борода развевалась на ветру — Илья Муромец. Они бежали к нам.
Уголок губ тянется вверх. Подкрепление. Поздновато, но всё же.
— Княже! — крикнул Степан, подбегая ближе. Его лицо было красным от бега. — Мы тут, с востока! От печенегов отбились, пришли к тебе!
Я шагнул к ним, опуская топоры, и хмыкнул, чувствуя, как напряжение отпускает плечи.
— Поздно, Степа, — бросил я, ухмыляясь. — Мы сами справились. Вовремя пришли, нечего сказать.
Дружина вокруг засмеялась — хриплый, усталый смех, который вырвался из десятков глоток. Илья остановился рядом со Степой, его громоздкая фигура возвышалась над всеми, как дуб среди кустов. Он хлопнул Степу по плечу, чуть не сбив его с ног, и прогудел:
— Ну, княже, вижу, ты без нас не скучал. А мы-то спешили!
Они подошли как раз в тот момент, когда я повернулся к пленнику, который стоял на коленях передо мной. Его голова была опущена, шрам на подбородке выделялся на фоне светлой бороды. Я шагнул к нему, сжимая топор в правой руке, и хотел рявкнуть, чтобы он назвал своё имя, но тут произошло то, чего я не ожидал.
Илья, стоявший в нескольких шагах, вдруг замер, глядя на пленника. Его суровое лицо, высеченное словно из камня, исказилось, глаза расширились, и он рванул вперёд. Я отступил, хмурясь, когда он упал на колени прямо перед связанным военачальником, его доспехи звякнули, ударившись о землю. Дружина затихла, их смех оборвался. Что за чертовщина?
— Илья, ты чего? — выдавил я, глядя на него сверху вниз.
Его руки дрожали, он протянул их к пленнику, но остановился, будто боялся коснуться. Степа шагнул ближе, уставившись на богатыря с недоумением.
Илья медленно поднял голову, его взгляд встретился с моим, и я увидел в на его лице что-то странное — смесь боли, неверия и какой-то тоски. Он открыл рот, но голос его был тихим, хриплым, почти шепотом, будто слова вырывались против воли.
— Это Ярополк, — сказал он. — Сын Святослава.
Ярополк. Сын Святослава Рюриковича. Старший сын.
Я смотрел на пленника, на его шрам, на его светлую бороду и пытался понять, как это возможно. Святослав погиб. Система сообщила о том, что род Рюриковичей пресечен.
Я думал, что все дети Святослава давно мертвы. А он здесь, на коленях передо мной, связанный, как простой разбойник.
— Но… как? — шепнул я, не отводя глаз от Ярополка.
Его голова поднялась, и он посмотрел на меня. Это была не ненависть.
Ярополк. Сын Святослава. Живой. И я только что взял его в плен. Единственный наследник Святослава?
Дружина затихла, их взгляды метались между мной и пленником, а я чувствовал, как холод пробирает спину от этого имени — Ярополк, сын Святослава. Как он здесь оказался?
Я шагнул к нему.
Он молчал, его дыхание было тяжёлым. Я видел, как его грудь вздымается под рваным плащом, как пальцы, связанные за спиной, сжимаются в кулаки. Илья всё ещё стоял на коленях, его богатырская фигура казалась меньше, чем обычно, а лицо было белым, как снег. Добрыня стоял чуть дальше, опираясь на щит, и смотрел на Ярополка с хмурым недоумением. Я стиснул зубы, чувствуя, как ярость кипит внутри — мне нужны были ответы.
— Назови себя! — прошептал я.
Его голова медленно поднялась. Он смотрел на меня мгновение, потом перевёл глаза на Илью, его губы дрогнули, будто он узнал его.
— Илья… — хрипло произнес тот, кого Илья назвал Ярополком. — Ты жив?
Илья вздрогнул, его руки сжались в кулаки, и он кивнул, не поднимая глаз. Они знали друг друга. Я шагнул ближе.
— Илья, ты сказал, что он Ярополк, сын Святослава, — я кивнул на Илью, — так объясни, что это значит!
Ярополк снова посмотрел на меня, и на его лице мелькнула какая-то усталость, как у человека, который слишком долго нёс тяжёлый груз. Он кашлянул, сплюнул в грязь кровавый сгусток и заговорил.
— Я был там, — начал он, — в тот день, когда отец пришёл на подмогу. Когда всё развалилось.
Так, значит. Святослав. Я помнил его. И Ярополк был там? Я слушал, не отводя глаз, пока он говорил.
— Мы стояли у терема, — продолжал он, его взгляд ушёл куда-то вдаль, мимо меня, в прошлое. — Отец привёл подмогу. Но было поздно. Кочевники уже ворвались в город. Мы были сильны, но печенеги налетели, как буря. Хан Куря сам вёл их. Я видел, как отец рубился впереди, как всегда. Они окружили его и я… — он замолчал, его лицо исказилось от боли. — Я видел, как они умирали. Братьев зарубили одного за другим. А я ничего не мог сделать. Меня оглушили, разрубили голову.
Илья опустил голову ниже, его кулаки вдавились в грязь. Я помню, что Илья рассказывал. Он тоже был там.
