На том берегу мы, мокрые, прижались к стене башни. Веслава ткнула пальцем вверх — там, на высоте двух саженей, темнела широкая щель. Я подставил плечо, она ловко вскарабкалась, как белка, и исчезла внутри. Через миг ее рука высунулась, махнула — лезьте. Ратибор подтолкнул меня, я ухватился за край щели, подтянулся, чувствуя, как камень крошится под пальцами. Внутри башни пахло старым деревом. Я помог Ратибору влезть, и мы замерли. Снаружи часовые бубнили что-то про мед и девок, не чуя нас.
Веслава шепнула:
— Дальше по лестнице вниз. Выход в улочку, он к терему ведет. Кувшины подожжем, как прикажешь.
Я кивнул, в горле пересохло. Мы спустились по шаткой лестнице. Внизу был узкий ход, заваленный хламом. Мы пробрались, вышли в кривую, темную улочку с домами, жавшихся друг к другу. Впереди маячил терем Сфендослава. Здание было высоким, с резными ставнями, как Вежа и показывала. Я остановился, глядя на него.
— Готов? — шепнула Веслава, доставая кувшин. Глиняный, тяжелый, он пах смолой и маслом. Я кивнул, и она сунула мне еще один. Ратибор взял третий, молча, только глаза его блеснули — то ли от «духов», то ли от предвкушения.
— Идем, — буркнул я, шагая к терему. Ночь укрывала нас, но внутри города мы — чужие. Один звук, один неверный шаг — и все рухнет. Мы подкрались к задней стене терема, где ставни были закрыты, а свет не горел.
В проулке напротив крыльца я заметил арбалетчиков.
Веслава указала на кучу соломы у стены — сухая, как трут. Я кивнул, и она откупорила кувшин и плеснула смесь из нее. Ратибор чиркнул кремнем, искры полетели, и солома занялась — тихо, но жадно. Чуть отойдя в сторону, мы закинули кувшин в стены. Сосуды разбились, разбрызгивая огненную смесь. Тут же еще несколько сосудов с разных сторон полетели — это арбалетчики страховали. Но главную скрипку сыграл Алеша, который возглавлял арбалетчиков. Он закинул в нужное окно подожженный фитиль кувшина. Сразу три снаряда, один за другим полетели во второй этаж. Пламя жадно схватилось.
Конечно, все это видели стражники и они кинулись на нас. Но Веслава и это предусмотрела. Арбалетчики мигом покрошили сопротивление.
Огонь пополз вверх, лизнул стену, и мы отступили. Веслава шепнула:
— Надо ждать. Как хорошо полыхнеит — побежит к ставням. Арбалетчики увидят, добьют тех, кто выскочит.
Я кивнул, но меня что-то смущало. Что-то было не так. Слишком тихо. Слишком легко. Я оглянулся на Ратибора. Он стоял, щурясь в темноту, и вдруг буркнул:
— Духи молчат, княже. Не нравится мне это.
Я стиснул зубы. Огонь уже лизал ставни, трещал, бросал отблески на улочку, но из терема — ни звука. Ни криков, ни топота. Я шагнул ближе, прищурился, глядя на окна. Пусто. И тут вдали, у стен, загудели рога — Добрыня начал штурм, как договаривались. Я выдохнул, думая, что это отвлечет противника.
— Веслава, — шепнул я. — Проверь вход. Если он там, то должен выскочить.
Она кивнула, скользнула вбок, а я остался с Ратибором, глядя, как огонь пожирает стену. Ставни треснули, пламя рванулось внутрь, терем начал пылать, как факел. Но никто не выбегал. Ни Сфендослав, ни его варяги. Я стиснул топор, пот катился по спине. Где он? Веслава вернулась, лицо ее было белым, как снег.
— Пусто, княже, — выдохнула она. — Дверь нараспашку, внутри — никого. Дальше не пошла — пламя.
Я тихо выругался. Пусто. Сфендослав ушел. Или не был там вовсе. Огонь ревел, пожирая терем, но добычи в нем не было. Я повернулся к Ратибору, хотел что-то сказать, но он вдруг вскинул руку, указывая в темноту улочки.
— Там, — буркнул он. — Шаги.
Я прислушался. Топот. И тут из-за угла, где тени сгущались, как смола, вынырнули фигуры — варяги, с мечами и щитами, молча, без криков. Они шли на нас. Я вскинул топор, шагнул вперед, но Веслава схватила меня за рукав.
— Много их, княже, — шепнула она. — Надо уходить. Самострелами прикроют наш отход.
Я мотнул головой. Уходить? Нет. Я пришел за Сфендославом и не уйду с пустыми руками. Да и окружили нас уже.
Огонь терема освещал улочку. Я видел их — десяток, два, не больше. Они шли молча, и это напрягало. Ратибор встал рядом, Веслава достала свой нож. За спиной выстроились арбалетчики. Мы отступили, чтобы не находиться на линии огня. Я стиснул зубы.
— Держитесь, — буркнул я. — Прорвемся.
Н где Сфендослав? И как он нас переиграл?
Я стоял перед горящим теремом, пока варяги Сфендослава выныривали из теней, как черти из болота.
Я вскинул топор.
Арбалетчики выкосили всю первую линию. Пока они перезаряжали самострелы, мы с Ратибором и Веславой кинулись вперед.
Первый варяг шагнул ко мне, замахнулся мечом. Я ушел в сторону, мой топор рванулся вперед, врезался в его щит, и дерево треснуло с хрустом. Он пошатнулся, но не упал, а второй уже лез с копьем, целя мне в грудь. Я отбил древко рукоятью, крутнулся, рубанул — кровь брызнула, варяг свалился.
