Слова Тимофея эхом отдавались в голове. «Соседи из Совиного». Эта версия имеет право на жизнь. Да и засела она у меня в подкорке.
«Добрыня и его амбиции» — это одно, но давняя вражда с Совиным — это уже история, корни которой уходят глубоко. Как доказать его причастность к нападению? Или причастность Прохора, старосты Совиного?
Догадки — не доказательства, а время неумолимо бежало. Один день из трех я уже потратил. Неужели и правда, за всем этим стоят старые обиды и территориальные споры? Если это Прохор подослал разбойников, это поднимает конфликт на совершенно иной уровень. Это уже не просто стычки из-за рыбных мест, это спланированная диверсия, направленная на дестабилизацию. Или же это Добрыня, воспользовавшись давней враждой, решил свалить вину на соседей?
А может это звенья одной цепи?
Слишком много переменных, слишком много неясностей. С одной стороны, Добрыне выгодно показать некомпетентность старого старосты, выставить себя защитником. Но тогда почему Добрыни не было на празднике? Почему он не «отбил» нападение? Если это «подстава», то Добрыня стал бы героем и защитником, а не я. Версия с сыном Радомысла слабенькая.
С другой стороны, Прохору, возможно, нужен был повод для новой эскалации конфликта, или же он просто хотел ослабить Березовку перед очередным противостоянием за угодья. И разбойники могли быть наняты кем угодно, или же действовать по собственной инициативе, просто воспользовавшись общей неразберихой.
Мимо меня прошла симпатичная девушка. Она поздоровалась со мной, стрельнув глазками. Я вежливо ответил на приветствие. Видать к Степке бежит. В том направлении только мельница. Здание было расположено метрах в стах от частокола села.
Вечерело, поэтому было многолюдно. То пастушки возвращались с выгонов, то крестьяне с полей. Я смотрел на них и понимал, что если получится пустить здесь корни, то обязательно займусь прогрессорством. Попаданец я, в конце концов, или мимо проходил?
Мысли о нападении снова вернули на рабочий лаж. Странный характер нападения заставлял задуматься. Если бы целью был грабеж, действовали бы более целенаправленно. А так и правда, будто хотели посеять страх, создать хаос. Нужно было действовать, но как? Обвинять кого-то без доказательств — значит настроить против себя либо часть деревни, либо, что еще хуже, соседей.
Спровоцировать открытую вражду с Совиным сейчас было бы крайне опрометчиво, особенно после недавнего нападения. Но и сидеть сложа руки, дожидаясь новых потрясений, я не мог. Необходимо было собрать больше информации, понять, кто именно стоит за этим нападением, и какие цели они преследовали. И главное — обеспечить безопасность Березовки.
Временный староста… Звучит все менее утешительно с каждой минутой.
Внезапный крик вспорол тишину, заставив меня вздрогнуть. Он повторился, ближе, полный ужаса. Из опушки леса, спотыкаясь, выбежала та самая девушка и, увидев меня, бросилась к ногам.
— Староста! Беда! Тимофея… убили!
В смысле — убили? Тимофея? Мы ведь только что говорили…
— Кто? Как⁈ — выдавил я.
— Не знаю! — сквозь рыдания проговорила девушка. — Дым из трубы увидела… Мельница-то заработала! Пошла муки взять… а он там… лежит… в крови…
Я бросился к мельнице, девушка — за мной. Недоброе предчувствие накрыло меня. К мельнице уже бежали любопытные селяне. Постепенно собрались зеваки. Стоны, плач, шепот сливались в жуткий гул. На земле, в расплывающейся луже крови, лежал Тимофей. Бездыханный.
Я осторожно, стараясь не нарушить картину, осмотрел тело. Удар точный, прямо в сердце. Профессионально. Работа наемника? Но зачем разбойникам мельник? Он был простым трудягой. Что-то здесь не сходилось.
Снова послышался крик. Уже из самой мельницы. Опять та девушка.
Неужели и Степку порешили?
От автора:
Предлагаю поиграть!
Суточное количество ❤ = количество «ов», которые приплюсуются к «ов» Антона.
Ежедневно Вежа будет дарить «ов» (технические логи) в размере суточных ❤.
А коммент дает ×2 «ов».
XD
Интерлюдия.
Декабрь. Наше время.
— С наступающим! — я чокнулся бокалом с коллегами, стараясь изобразить на лице что-то похожее на радость.
Дешевое шампанское, натянутые улыбки и дежурные пожелания. Скука.
Мой план мести созрел уже давно. Корпоратив «Морж и Ко» — ежегодный ритуал лицемерия — шел своим чередом, а я уже мысленно на медленном огне жарил Геннадия Петровича, нашего дорогого начальника.
Три года я провел в этом болоте. На три года дольше, чем планировал. Держали меня, как ни странно, не золотые горы, а удобный график и стабильная зарплата. Лень — двигатель прогресса, особенно когда прогресс и сам не прочь полениться.
Геннадий Петрович блистал. Безвкусно-дорогой костюм, галстук желтого цвета и жидкие усы. За глаза его называли «Усачом». На самом деле, этот элемент во внешнем виде делал его карикатурным.
