— Да кто ж его знает, — махнул рукой Тимофей. — Молодой он еще, горячий… власти хочет, уважения… а ума маловато. Говорил, что староста Мирослав старый да слабый, деревню защитить не сможет… Вот, видать, и решил сам себя богатырем показать… да только вот… — Тимофей осекся, и в глазах его мелькнул страх.
— Что «только вот»? — подтолкнул я его.
— Да не знаю я ничего! — пробубнил Тимофей, отступая назад. — Болтают люди… всякое… Не слушай ты меня, староста!
Он развернулся и быстро ушел к жерновам, оставив меня наедине со своими мыслями. Добрыня, сын старейшины. Ох, не зря он мне сразу не понравился. Чуйка у меня на таких людей.
Неужели все так просто? Наверное, нет, но слишком уж много совпадений. Надо бы присмотреться к этому молодому человеку повнимательнее.
Хорошие они люди, Тимофей и Степа. Трудолюбивые, честные. За оставшийся день, я не нашел себе занятий, только расспрашивал жителей об их проблемах и нападении разбойников. Ничего нового не узнал, а проблемы у них были сплошь просты — сами справятся. Ну не ходить же вместе с пастушком овец гонять?
Вечер опускался на Березовку мягкими сумерками. Проходя мимо мельницы, я увидел, как из ее окошек льется свет. Поколебавшись, я решил заглянуть. Дверь была не заперта, и я, постучавшись, вошел. Тимофей сидел за грубым деревянным столом, а напротив него — его сын. На столе дымилась простая, но аппетитная похлебка, рядом лежал свежий хлеб.
— А, староста! — приветливо улыбнулся Тимофей, увидев меня. — Заходи, гостем будешь. Поужинаешь с нами.
— Благодарствую, Тимофей, — ответил я, — но я…
— Никаких «но», — перебил меня Степа, сдвигая лавку.
— Присаживайся. У нас тут просто, но от души.
Я не стал отказываться. Похлебка оказалась наваристой и вкусной. За ужином мы говорили о мелочах: о том, как хорошо заработала мельница, о предстоящем севе, о погоде. Видно было, что Тимофей горд за свое дело, за то, что снова может молоть зерно для всей деревни. Степа с уважением смотрел на отца. Толковый парнишка.
— Теперь, как мельница заработала, — говорил Тимофей, довольно откинувшись на спинку лавки, — глядишь, и дело на лад пойдет. А то совсем приуныли. — Главное, что ты нам помог, староста, — искренне сказал Степан. — Без тебя бы еще долго сидели без хлеба.
— Да что там я, — отмахнулся я. — Вместе сделали.
— Вот когда урожай соберем, — размечтался Тимофей, — будет у нас муки вдоволь! И пирогов напечем, всех угостим! А может, и новую жернову поставим, покрепче. Степан вон подрастет, всю мельницу на себе потянет.
Степа смущенно улыбнулся. Видно было, что он любит отцово дело и гордится его ремеслом. В их простых лицах светилась неподдельная радость и надежда. Попрощавшись, я вышел из мельницы с теплым чувством на душе. Хорошие они люди.
Вечерний воздух был прохладен. Я поблагодарил за ужин, распрощался и направился к своей избе. Когда я вышел от мельника, Тимофей, выглянув наружу, позвал меня:
— Староста! Погоди-ка!
Я остановился. Тимофей подбежал и заозирался. Он выглядел задумчивым, его недавняя веселость словно улетучилась.
— Что-то случилось? — спросил я, почувствовав неладное. Тимофей вздохнул, потер переносицу загрубевшей рукой. — Говорили мы тут со Степой… насчет нападения…
— И что же?
— Да вот, думаем… — Тимофей запнулся, подбирая слова. — Разбойники, конечно, дело плохое. Но вот только… странное какое-то нападение. Как ты и говорил.
— Что именно странно?
— Да не похоже это на обычных разбойников, — заявил он, поднимая взгляд. — Они ж грабят, добро ищут. А тут… будто нарочно напугать хотели. Ничего толком не взяли. И еще… поговаривают люди…
— Что говорят? — поторопил я его.
— Есть такое мнение… — Тимофей оглянулся, словно боясь, что кто-то услышит. — Что это не просто разбойники были.
— А кто же?
Тимофей помедлил, потом выпалил:
— Соседи! Из Совиного!
— Соседи? С чего вы так решили?
— Давно у нас с ними тяжба идет, из-за рыбных угодий на реке, — объяснил Тимофей. — Не первый год кровь льется. То их мужика покалечат, то нашего. А староста ихний, Прохор… тот еще злыдень.
— И вы думаете, он разбойников нанял? — переспросил я, стараясь понять логику.
— А почему нет? — пожал плечами он. — У них там свои счеты, у нас свои. Может, решил Прохор нас припугнуть, показать, кто в доме хозяин. Или вовсе старосту нашего убрать хотел, чтобы потом своих людей поставить. — Да и разбойники эти… — добавил Тимофей. — Говорят, их до этого в наших краях никто не видел. Может, и правда — заезжие, Прохором нанятые.
Я задумался. Версия о соседях выглядела достаточно правдоподобно, учитывая давний конфликт. Это объясняло и странную «избирательность» разбойников. Но доказательств, как и в случае со Добрыней, пока не было. Да и сразу после нападения селяне эту версию озвучивали. Что-то меня все же смущало.
— И что будем делать? — спросил я.
— Да что тут думать… — вздохнул Тимофей. — Нам теперь ухо востро держать. Соседи, не соседи… а беды ждать надо с любой стороны.
Я попрощался с мельником и пошел к себе. Багровый закат полоснул небо огнем. Я сел на берег речки. А все же красиво тут. Свежо.
