Ладно, снаружи ничего нет. Пойду внутрь. Может, там что-то упустили.
Внутри мельницы все так же пахло мукой.
Степка лежал на тюфяке. Милава уже промыла рану и перевязала ему голову, которая ютилась у нее на коленях. Спят. Оба.
Ладно. Пусть спят. Тяжелый был денек. Может сходить в погреб, посмотреть труп Тимофея? Ага, на улице полночь. Почему бы не пойти в темень, на труп посмотреть? А что может случиться? Зомби придут?
Я хмыкнул и направился в холодную.
Надо еще раз осмотреть само тело. Может, удастся найти еще какие-то зацепки.
Тело Тимофея лежало в подвале, в центре помещения, накрытое грубым холстом.
Я осторожно откинул холст. Тело уже окоченело. На груди зияла рана. Глубокая, почти до самого сердца. Удар был нанесен с большой силой, каким-то острым предметом. Скорее всего, ножом.
Я внимательно осмотрел руки, шею, одежду убитого. Ничего. Никаких следов борьбы, кроме той самой раны. Никаких зацепок.
Только вот на шее, под воротником рубахи, я заметил тонкую красную полоску. Как будто след от веревки. Или от цепочки.
Может, у Тимофея на шее что-то висело? Какой-нибудь амулет? И убийца сорвал его? Но зачем? Если это не ограбление, то какой смысл забирать безделушку?
Или же это не просто безделушка? Может быть, это что-то важное? Что-то, что могло указать на убийцу?
В голове снова раздался голос Вежи:
«Анализ полученной информации позволяет выдвинуть несколько версий. Убийство могло быть совершено с целью ограбления, из мести, или же для сокрытия некой тайны. Рекомендуется проверить каждую из версий».
— Да уж, спасибо, кэп. Только вот как их проверить? С чего начать?
Похоже, придется завтра хорошенько допросить Степку. Может, он что-то важное вспомнит. И Милаву надо бы распросить.
А еще нужно будет разузнать побольше об этом Добрыне. И о соседях из Совиного.
Дел невпроворот. А времени — кот наплакал. И как все успеть?
Осмотрев тело Тимофея, еще раз, насколько это вообще было возможно, изучив место преступления, я понял, что дело — труба. Улик — ноль, свидетелей — кот наплакал, а подозреваемых — хоть отбавляй. И каждый со своим мотивом. Добрыня этот, опять же, со своей ревностью и жаждой власти. Соседи из Совиного с их вечными распрями из-за рыбных угодий. Да и вообще, мало ли у кого еще зуб на Тимофея был?
Но одно было ясно — убийцы, кем бы они ни были, действовали не в одиночку.
А еще Милава… Как бы Добрыня не вздумал силой ее увести. Девчонка, конечно, не робкого десятка, но против сына старейшины ей не устоять. Нет, нужно оставаться на мельнице. И Степана одного не бросишь, и за Милавой присмотрю.
Решено. Ночую на мельнице. Буду что-то вроде сторожевого пса. Заодно, может, еще какие мысли в голову придут. Все же они будущие члены моей команды. Нужно поберечь ребят.
Сказано — сделано. Я вернулся в избу, где лежали Степан с Милавой. Парень все еще был без сознания, только тихо стонал во сне. Милава сидела рядом, смачивала ему лоб мокрой тряпкой. Проснулась значит. Вот и хорошо.
— Я остаюсь здесь, — объявил я. — Не буду вас оставлять одних.
Милава подняла на меня глаза, полные благодарности.
— Спасибо, староста, — прошептала девчонка.
Надо отметить, что мельница состояла из трех помещений. Одна большая комната — там, где были жернова, склад и хозинвентарь. И две небольшие — комнаты отца и сына. У Степки Милава разместилась. А я в комнату Тимофея отправился. Мое предложение, отправить девчонку в комнату мельника, Милава отбросила. Она решила сторожить покой суженного. Я пожал плечами и направился на боковую. Комната Тимофея была аскетичной. Полумрак, пахнет мукой и сыростью. Где-то в углу поскрипывала половица. Устроился на лавке, подложив под голову охапку соломы. Не кровать, конечно, но лучше, чем ничего.
Лежал, прислушивался к каждому шороху. Сон не шел. Но надо хоть немного поспать. Завтра будет трудный день. Нужно и со старейшинами поговорить, и с жителями села. И Добрыню этого вывести на чистую воду. И про Совиное не забыть.
Но сон все не шел.
Я закрыл глаза, пытаясь прогнать тревожные мысли. Получалось плохо. Так прошло несколько часов. В полудреме, на грани сна и яви. И вот, когда я уже почти провалился в забытье, мне почудилось, что снаружи кто-то есть.
Сначала пришла глупая мысль — Тимофей вернулся. Вот это было бы действительно страшно.
Я резко сел. Сердце колотилось. Прислушался. Тишина. Может, показалось?
Но нет. Снаружи снова раздался какой-то звук. Не то скрип, не то шорох. Кто-то явно был у мельницы.
Я осторожно встал, стараясь не шуметь. Подкрался к двери, прислушался. Звуки стали отчетливее. Кто-то ходил вокруг мельницы, крадучись, стараясь ступать как можно тише.
Кто это? Добрыня с дружками? Соседи из Совиного? Или кто-то еще?
Я осторожно приоткрыл дверь, выглянул наружу. Темно, хоть глаз выколи. Только силуэты деревьев вырисовываются на фоне звездного неба.
Но я все же смог их разглядеть. Двое. Крадутся вдоль стены, стараясь оставаться в тени.
