— Твою ж налево, — вырвалось у меня.
Все сходится. Добрыня, который всю жизнь мечтал о власти и богатстве услышал про «золото дураков» и решил, что Тимофей нашел золотую жилу. А раз так, надо действовать. Он нанимает разбойников, чтобы запугать селян. Чтоб никто не шлялся по окрестностям и не нашел золотую жилу раньше него. А заодно убирает Тимофея, как свидетеля и человека, который мог помешать его планам. Ну и, конечно, как потенциального конкурента.
И это все он сделал для того, чтобы никто не прознал о возможном месторождении. Видимо хотел спокойно все провернуть и скрыть эту тайну ото всех.
Я вспомнил слова разбойников про то, что Тимофей слишком много болтал и лишнее знал.
И тут меня осенило второй раз. Пазл сложился. «Совиное». Их вечная вражда из-за «рыбных угодий». Это же не из-за рыбы! Они там тоже, скорее всего, о золоте прослышали! И все эти разборки — это тихая возня за то, чтобы отхватить себе лакомый кусок. Рыбные угодья тут, видимо, лишь прикрытие, дымовая завеса. А на самом деле идет война за контроль над территорией, где, возможно, зарыты несметные сокровища.
Логично? Более чем.
Я сидел на траве, находясь в легкой прострации. Все кусочки пазла, которые казались разбросанными и бессмысленными, вдруг сложились в цельную картину. И эта картина меня удивляла.
Я, обычный человек из 21 века, оказался в центре средневековой золотой лихорадки! И это все началось из-за каких-то дурацких камешков, которые Тимофей принял за золото.
— Да уж, — пробормотал я, оглядываясь по сторонам.
— Староста, ты чего? — голос Степы вырвал меня из оцепенения.
Он смотрел на меня с беспокойством, не понимая, что происходит.
— Да, все в порядке, — сдержанно ответил я. — Просто… кое-что понял.
Я не мог ему сейчас все рассказать. Это было слишком много информации для одного раза. Да и не факт, что он мне поверит. Он сейчас убит горем, а я тут ему про золотые прииски и разборки рассказываю. Да и не стоит вообще свои догадки озвучивать. Меньше знаешь — крепче спишь.
— Мне надо поговорить с разбойниками, — сказал я, поднимаясь на ноги.
— Опять? — удивился Степа.
— Да, — кивнул я. — Похоже, они нам еще кое-что могут рассказать.
Я помог подняться Степе и мы пошли к мельнице. Теперь я знал, что происходит и знал, что нужно делать.
Мы вошли в мельницу. Милава подскочила и удивленно посмотрела на нас. Я передал Степку в ее заботливые руки, а сам пошел туда, где сидели связанные разбойники.
Пирит я благополучно прикарманил. В прямом смысле этого слова. Засунул в карман штанов, стараясь не привлекать внимания Милавы. Не хватало еще, чтоб она узнала про «золото дураков» и начала бы судачить об этом.
— Ну что, голубки, — сказал я, поворачиваясь к разбойникам. — Похоже, наш разговор еще не закончен.
Разбойники сидели скрючившись. Они косились на меня недобрым взглядом. Тот, которого я ведром приложил, все еще держался за голову. А тот, которого Милава «приласкала», мрачно смотрел в пол.
— Я передумал насчет пыток, — сказал я, — поэтому лучше сразу сознавайтесь.
— Мы ничего не знаем, — прохрипел тот, что повыше. — Мы же все рассказали.
— Все, да не все, — я присел перед ними. — Вы слишком много знаете для наемников. Вы наверняка видели того, кто вас нанял. Опишите его мне.
— Опять? Мы же сказали, — заговорил второй, — Старик… седой… хриплый.
— Да-да, — передразнил я его. — Седой старик. А что еще? Вы что, лица не видели? На что он похож?
Разбойники переглянулись.
— Ну… — протянул высокий. — Он был… в тени.
— В тени? — я приподнял бровь. — Все время в тени? Даже когда давал вам деньги?
— Ну… он не… подходил близко, — промямлил второй. — И всегда прятал голову под накидкой.
Я нахмурился.
— А голос? Вы уверены, что он был хриплым? Может, он просто старался говорить хрипло?
Разбойники снова переглянулись.
— Ну… может быть, — неуверенно произнес высокий.
— А может, он просто притворялся стариком? — спросил я.
Разбойники молчали. Было видно, что они напряглись.
— Ну-ка, — я подался вперед, — давайте-ка вспоминайте. Может, что-то еще заметили? Может, что-то упустили? Может, какие-то особые черты? Может, как ходил, как говорил?
Ничего толкового бандюганы не сказали, но у меня сложилось впечатление, что Добрыня оказался хитрее, чем я думал. Он вполне мог просто переодеться, нацепить капюшон, накинуть мешковину и изображать старика. Чтобы никто не узнал. И этот хриплый голос он просто подделал, чтобы его настоящий голос никто не узнал.
Я встал.
— Ладно, — сказал я, — похоже, от вас ничего путного больше не получишь.
— Мы все рассказали, — заныл высокий разбойник.
— Не думаю, — вздохнул я. — Но вы мне уже не так нужны.
Я повернулся к Милаве.
— Милава, присмотри, чтобы они не сбежали.
— Конечно, — ответила она.
У меня не было сомнений, кто стоит за всем этим. Это был Добрыня. Он убил Тимофея, чтобы скрыть свои планы. У него был сообщник. А еще Добрыня, чтобы отвести от себя подозрения, притворился стариком и нанял разбойников для того, чтобы запугать селян. И это он сделал для того, чтобы никто не лез, куда не надо. И все из-за этого золота. Люди и в 10 веке такие же, как и через тысячу лет.
