Русал-киборг полностью

— Если после этого ты не уснешь, значит, у тебя полно энергии, чтобы найти себе занятие подальше от дома, — она заходит в спальню, и я думаю, что должен сказать ей, что все в порядке, но потом она ставит колено на кровать и ползет на середину.

Я оказываюсь на ней сверху прежде, чем она успевает поднять платье.

Я целую ее в затылок, не заботясь о том, что ее волосы мешают. Я использую нос, чтобы откинуть пряди в сторону, мои руки заняты одной из ее грудей и ягодицей.

Заглядывая в ее мысли, я испытываю облегчение от того, что она не выглядит подавленной — больше всего в ней удивления. И одна из секций разгорается по мере того, как я сильнее прижимаюсь носом к ее затылку.

Поэтому я продолжаю лизать ее шею, пока у меня не появляется желание прикусить ее. Когда она вскрикивает, я останавливаюсь, умудряясь пробормотать «Прости», прежде чем сесть.

Медленно, с видимой неохотой, Стелла поворачивается в моих объятиях так, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Все в порядке. Это было… приятно.

Внутри ее головы я вижу, как мерцает центр удовольствия.

— О! Что ж, тогда…

Я возвращаюсь к облизыванию и покусыванию.

— Пососи кожу, — приказывает она, дыша неглубоко и быстро.

Я делаю, как она говорит, ошеломленный, когда реакция ее мозга усиливается еще больше. Восхитительно. Она абсолютно восхитительна.

— Стелла, — стону я, нежно прижимаясь к ней, проводя языком по ее плечу.

Она немного напрягается, и печаль закрадывается в ее мозг.

Мой голос, не Бэрона, осознаю я. Без ее просьб я начинаю управлять центрами ее мозга.

Я жадно вхожу в нее, сжимая ее бедра и оседлав так, словно она здесь для того, чтобы научить меня верховой езде. Но вскоре я замедляю темп движений, потому что ловлю себя на том, что мне нравится двигать бедрами так, чтобы Стелла стонала.

Когда она впервые издает звук, я замираю, наблюдая за активностью ее разума в поисках боли.

Но она испытывает удовольствие.

Я повторяю это движение снова и снова, пока мы оба не начинаем стонать и наши голоса не сливаются.

Позже, после того, как я обнимаю ее, пока ее мозговые волны не успокоятся, после того, как я поднимаюсь с нее и укрываю одеялом, я перехожу к куче моей одежды перед шкафом, одеваюсь, хотя от нее немного пахнет вчерашним днем.

— Ты можешь надеть одежду Бэрона, — говорит Стелла напряженным голосом. — Только… ты немного крупнее.

У нее такой грустный голос.

Я обеспокоенно смотрю на нее.

— Нет, все в порядке. Я сегодня вернусь к себе, чтобы забрать вещи, если ты не возражаешь, что я кое-что перевезу сюда.

— Хорошо.

И с этими словами я достаю пистолет с верхней полки шкафа. Ее пистолет я тоже беру: я хранил их вместе. Поворачиваюсь и подхожу к кровати, наблюдая, как она наблюдает, как я приближаюсь.

— Я отдам его тебе сейчас.

— Боишься, что я отомщу?

— Немного, — признаюсь я.

Она не успокаивает меня. Но уголок ее рта приподнимается — и мое сердце испытывает странное, сильнейшее сжатие.

— Стелла? — шепчу я, глядя ей в глаза, и протягиваю пистолет, который я подарил ее покойному мужу, моему лучшему другу. Лучшему другу, у которого, как я начинаю понимать сам, были все основания так глубоко заботиться об этой женщине. — Думаю, я мог бы влюбиться в тебя.

ГЛАВА 6

СТЕЛЛА

Я не знала, что ответить на заявление К'веста.

Вероятно, он замечает эту гремучую смесь ошеломительной вины, которая накрывает меня вместе с первым трепетом новых отношений.

И, черт возьми, как же неправильно, что они у меня вообще есть. Но сколько времени должно пройти, чтобы я могла принять их без угрызений? Они неизбежны, несмотря на ту головокружительную скорость, с которой моя жизнь развалилась, а К'вест ворвался в нее.

Если бы этому было позволено произойти естественным образом, в моем собственном темпе…

Что ж, вероятно, этого бы никогда не случилось.

Я не знаю, когда была бы готова рассмотреть возможность отношений с другим мужчиной после Бэрона. Может быть, никогда — и я не драматизирую. Я не хочу никого другого, включая К'веста. Но имеем, что имеем. И хотя я могла бы отравить его вчера, К'вест относится ко мне с таким вниманием, когда берет меня, что я действительно начинаю верить, что он не желает мне зла.

Бэрон любил повторять, что человека определяют не слова, а поступки.

Кажется, К'вест пытается создать для меня наилучшую ситуацию, какую только может, и я наблюдаю за его действиями, как мышь за ястребом.

С его возможностями, если бы он был жестоким человеком, он мог бы пытать меня. Он мог бы пытать меня изнутри и снаружи.

Вместо этого он пошел на многое, чтобы… облегчить мне жизнь.