Роман Михайлович подошёл в антикварную лавку после обеда. Когда женщина, выбирающая себе брошь уже в течении часа, наконец определилась с выбором и ушла довольная с покупкой, Егор достал из-под прилавка альбом с фотографиями и подозвал хозяина.
– Роман Михайлович, я тут вам кое-что показать хотел.
– Ага, сейчас иду, что там, Егор? – мужчина подошёл к прилавку и взглянул на альбом, лежащий перед Егором.
– Хм, интересно, – пробормотал Роман Михайлович, – Ну-ка, ну-ка, ого, фотографии направления post mortem. Где ты его взял, Егор?
Узнав, что альбом нашёлся на мусорке, Роман Михайлович, как истинный знаток и ценитель антиквариата, взвизгнул от негодования:
– Как же так? Ведь это же… Это же история!
– Ну и материальная ценность, конечно тоже, – добавил он. Всё-таки Роман Михайлович был ещё и бизнесменом, – Ты хочешь узнать какую стоимость могут иметь эти фото?
– Ага, – кивнул Егор.
– Послушай, я пойду к себе и рассмотрю фотографии как следует, – сказал хозяин, – А потом всё обсудим.
– Договорились, – ответил Егор и поспешил к новому посетителю магазинчика.
Прошёл час, хозяин всё ещё не выходил из своего кабинета, посетителей больше не было, и Егор погрузился в свои мысли.
– Хорошо, что я избавился от альбома. Теперь всё пройдёт. Что-то странное стало происходить в жизни с появлением этих фото. Похоже я просто устал. Мерещится всякое. Да ещё жара стоит вторую неделю. Хоть бы дождичек что ли пролился.
Егор выглянул в окно. На небе и правда собирались полупрозрачные, серенькие тучки, довольно хлипкие для настоящего, хорошего ливня, но может хоть что-то да прольётся из них. Хлопнула дверь кабинета.
– Егор, – голос хозяина был взбудоражен, – Ты хоть знаешь чьи это фото?
– Н-нет, – не понял Егор, – А чьи?
– Костровского!
– Того самого Костровского? Известного фотографа, жившего в Москве в конце 19 и начале 20 века?
– Так точно. На каждом фото внизу, в правом уголке есть его особая метка – буква «К» в треугольнике. Его личность окружена была множеством тайн. У него был единственный сын, не знаю выжил ли он во время революции, если да, то у Костровского должны быть внуки, правнуки.
Сам он умер, кстати, при весьма загадочных обстоятельствах. Тело нашли в его фотомастерской, где он проявлял снимки, экспертиза показала, что смерть наступила около месяца назад. Но это было просто невозможно, ведь жена видела его тем самым утром ещё живым и вообще весь этот месяц он, как обычно, жил в кругу семьи. В общем, там тёмное какое-то было дело. А альбом… Возможно, что кто-то из правнуков, разбирая вещи, нашёл его. Но почему они не продали его? Ведь должны же понимать, что альбом представляет собою ценность. А деньги никому не лишние. Может быть, они просто случайно выбросили его?
– А может и не случайно, – протянул Егор.
– Как это? – не понял Роман Михайлович.
– Да я так, – отмахнулся Егор, не желая рассказывать о своих ночных ощущениях. Ну не может же он и в самом деле сказать:
– Вы знаете, мертвецы на фото оживают, а так ничего особенного. Пустяк.
Роман Михайлович бережно положил альбом в большой бумажный пакет и сказал Егору:
– Завтра я наведаюсь в гости к моему старому приятелю, знатоку по посмертным фото, он нам скажет точную стоимость этих снимков и мы решим, что делать дальше. Я думаю, что мы сорвём на этом деле куш. Коллекционеры готовы будут отдать за снимки хорошие деньги. Если ты согласен, то я возьму себе ну, допустим, 30 процентов за работу и реализацию, а остальные 70 твои. Идёт?
– Идёт, – кивнул Егор.
Рабочий день подошёл к концу, и, закрыв лавку, Егор направился к матери, нужно было проведать бабушку, да и поужинать можно у них, лень было готовить, если честно. Тучи на небе потемнели и приобрели свинцовый оттенок, потянуло свежим ветерком, в воздухе запахло дождём, низко летали стрижи и тревожно вскрикивали, как перед бурей.
– Неужели всё-таки будет дождь? – с надеждой думал Егор, поглядывая на небо и предвкушая желанную прохладу.
Мать и бабушка встретили его радостно, бабушка уже чувствовала себя намного лучше, и принялась за свой любимый разговор:
– Димка-то из соседнего подъезда женился на прошлой неделе.
Она многозначительно посмотрела на внука и продолжила:
– А у Андрея со второго этажа уж вторая дочка родилась.
Понимая, куда клонит бабушка, Егор опередил её вопрос:
– Бабуля, не на ком мне пока женится.
– Быт-тюшки, – всплеснула бабка, – Не на ком ему! А хоть бы вон на Наташке с восьмого этажа. Гляди какая девка, да вон, вон она как раз идёт-то, гляди!
Бабушка подтолкнула Егора к окошку – по тротуару и правда шла Наташка. Соседка с восьмого этажа. Она училась на три года младше Егора в той же школе.
– Ну, чем нехороша? – из-за спины спросила бабушка.
– Хороша-хороша, бабуль, – согласился Егор, – Я подумаю.
– То-то же, да поскорее думай, а то сидишь там в своей лавке, куда небось одни старухи заходят, вроде меня, девок-то и не видишь, дак где тебе, конешна, жену найти.
Егор засмеялся – бабушке явно полегчало, коль снова завела разговоры про женитьбу.
– Мам, я пойду, кажется дождь намечается, надо успеть добраться.
