И дед на полусогнутых ногах пополз к окну.
– Дед Матвей, ты чего? Ведь это обман, сам мне говорил! Сейчас откроешь, а он нас обоих замотает в эти, как их, коконы! – от волнения я забывал слова и путался. Руки мои тряслись.
Дед тем временем уже полез отворять окно. Я перехватил его и усадил на пол.
– Дед Матвей, не надо открывать, пожалуйста. Давай в подпол спустимся, а? Может там проход этот открылся, ну давай?
Дед взглянул на меня безумными глазами и послушно, как ребёнок, пошёл за мной к откинутой над подполом половице.
Мы оба спустились вниз, я зажёг свой фонарь. В подполе было тихо. Мы ощупали всю стену сверху донизу, но это была просто стена. Ничего не дрожало, не переливалось и не плыло, как рассказал мне дед. Ладонь деда по-прежнему горела. Он попытался приложить её к стене в одном, в другом месте, пытаясь открыть вход, но ничего не выходило.
Дед Матвей принялся пинать стену и колотить в неё кулаками, а сам плакал. Я еле успокоил его и оттащил от исписанной символами поверхности. Мы сели на пол и уставились друг на друга.
– Как же так, сынок, а? Ведь он же сказал про время, – всхлипывал дед, утирая слёзы рукавом рубахи.
Я ничего не ответил.
Наверху всё так же грохотало и бушевало, лесной чудь нынче разошёлся не на шутку. Внезапно дед поднялся на ноги и полез наверх. Я отправился за ним. Поднявшись в избу, дед немного постоял, а после решительным шагом направился к выходу.
– Дед, ты куда? – ринулся я за ним, – Ведь там этот!
– Мне терять нечего, – ответил сурово дед, – Пожил я уже, хватит. Всё равно всю жизнь промаялся, о Верочке моей тоскуя. Пусть делает со мной, что хочет, нет моих сил больше.
Как я ни старался, дед словно налился неимоверной силой, и шёл напролом к двери. Я уже буквально повис на нём, но ничего, казалось, не могло его остановить. У самой двери он ухватил меня сильными ручищами, прижал к стене, усадил на лавку, и резко распахнул входную дверь. Я зажмурился от страха. Ничего не происходило. Не летели в стороны куски деда, не слышалось рычания и всё было тихо. Я осторожно открыл глаза – всё пусто и тихо, хотя только что дом сотрясался от ударов. Я взял топор и выглянув из двери, осторожно вышел во двор, тут-то я и увидел его…
Огромный, переливающийся всеми цветами радуги, шар, висел над самой поверхностью земли, он дрожал и словно омывался волнами светами, стекающими с него беспрестанно сверху вниз, а внутри него что-то копошилось. Дед Матвей стоял прямо перед шаром, лицом к «лицу». Стоял как стойкий оловянный солдатик из сказки Андерсена, навытяжку, вытянув руки по швам и гордо подняв подбородок.
Я замер, глядя на них. Вдруг шар начал меняться, он становился всё меньше и меньше, изгибался и таял, и спустя минуту перед дедом стоял парень, молодой, и вполне себе симпатичный, насколько я могу это оценить, как мужчина, я, признаюсь, не знаток мужской красоты. Он был одет в серые свободные штаны и такого же свободного кроя рубаху, светло-серого цвета. В свете луны мне отчётливо было видно его лицо – открытое, ясное. Парень что-то сказал деду, и они направились в мою сторону. Я вздрогнул.
– Сейчас нападут вдвоём и замотают в кокон, – подумал я, – Дед-то не в себе.
Но ничего такого не произошло. Подойдя ко мне ближе, парень остановился и произнёс:
– Я хотел бы поговорить с вами, прежде чем всё произойдёт.
– Что произойдёт? – спросил я растерянно.
– Сегодня откроется проход и я смогу вернуться домой.
– Х-хорошо, – неуверенно ответил я, – Давайте войдём?
Я пропустил вперёд деда и парня, а после вошёл сам и закрыл за собою дверь.
***
Мы не стали зажигать свет, чтобы не привлекать внимания соседей, и присели на стулья возле стола.
– Сегодня я наконец-то смогу вернуться в свой мир. Я очень долго был здесь. Хозяйка этого дома обладала некими знаниями, которые дали ей возможность на некоторое время управлять проходом между мирами. Этот проход был здесь уже много веков, мы могли выходить тогда, когда это было нужно, но потом, когда здесь появилась она, всё изменилось. Эта женщина провела обряд, из-за которого я вынужден был застрянуть в вашем мире и исполнять её поручения. Ведь она знала, какими возможностями я и мне подобные владеем. Она была сильной ведуньей. Но дар свой употребила не во благо. Там, где она сейчас, она получает по заслугам.
– А где она? – спросил я.
– Она в месте, которое вы называете адом, – ответил парень.
– Значит то место, откуда пришёл ты, это рай?
– Нет, это не рай. В рай или ад можно попасть лишь тем, чей земной срок уже подошёл к концу. В моём же мире находятся те, чей срок ещё не прожит, когда же назначенное время их часов будет отмеряно, они тоже отправятся туда, где должны быть по делам своим.
– Но что же оно тогда, твоё место?
– Этого тебе знать не нужно, я не могу раскрыть всего.
– Хорошо, но коконы… Почему ты так поступал с людьми? Они все погибли из-за тебя!
– Почему ты думаешь, что они погибли? – улыбнулся парень.
– А разве нет? Люди пропадали! И некоторых из них находили в коконах. Ты лишал их жизни.
