«Как он это делает? – подумалось ей. – Обращается с девушками, словно все они набитые опилками чучела!»
Но внезапно стало почему-то очень спокойно. Светослав и Оля показались абсолютно незнакомыми и далекими людьми, и переживания из-за зрелища их чувственных объятий улетучились. В голове зазвучала музыка, так приятно заглушавшая все остальные звуки, слова на непонятном мертвом языке действовали успокаивающе, руки, лежащие на талии, не надо было то и дело подтягивать вверх.
– Как ты тут оказалась без подруг? – спросил Сева, поняв, что она больше не сопротивляется.
– Мы должны были встретиться с Василисой, но я не смогла ее найти. Наверное, плохая была идея – тут слишком много народа. Не представляю, как ты вообще меня заметил.
– Очень просто. Увидел твое платье цвета крови.
– Нет, это цвет клубники.
– Не слушай Антона. Кровь я способен отличить от клубники. Отец попросил проверить, все ли с тобой в порядке. Анисья сказала, что если я не найду тебя по платью, то могу искать по прическе тролля.
– Ты видел Анисью? И… что? Подожди, что она сказала?
– Она сказала, что у тебя неприятности. – Он указал пальцем на ее голову. – Ты что, из-за этого злишься на Анисью? Зря. Некоторые девушки плохо соображают, когда разговаривают со мной. Ты понимаешь? – Он вдруг участливо ей подмигнул, как будто это была какая-то их общая тайна. – Она не хотела говорить про тебя ничего такого.
– Да. Понимаю.
– Только сказала, что у тебя весь день было плохое предчувствие. Ты что, прорицательница? Ну-ка покажи, у тебя на ладонях есть глаза?
– Нет, хотя сегодняшнее предчувствие имело почву, – хмуро призналась Полина и добавила после недолгой паузы: – Еще иногда сбываются мои карточные гадания.
Сева поморщился:
– Хочешь сказать, ты до сих пор навещаешь Кассандру и выполняешь ее задания?
– Ну конечно, это ведь интересно! А разве…
– Я ходил к ней заодно с Муромцем. Но вместо гаданий мы играли в карты.
– Правда? – Полина улыбнулась.
– Более того, пару раз мы играли на раздевание. Наша цыганка даже не заметила, что Арсений сидит в ее шатре в одних трусах. – Снова этот доверительный наклон к самому ее уху. – А потом он снова проиграл и очень громко возмущался, что трусы снимать не собирается.
Полина не выдержала и рассмеялась:
– А ты?
– Нет, мне повезло больше. Раздеваться не пришлось.
– А если не карты… другие гадания ты тоже не любишь?
– Какие другие?
– Ну хотя бы по руке?
– Хиромантию? – презрительно воскликнул Сева. – Да у меня даже линии сердца нет, как я могу любить хиромантию?
Он продемонстрировал ей ладонь.
– Вот здесь должна быть линия сердца. У меня все чисто. Тем не менее Кассандра Степановна предсказала мне большую любовь. Где логика?
– Зато логика есть в том, что линии сердца нет именно у тебя.
Сева ничего не ответил, и Полина поспешно отвернулась, чтобы не встречаться с ним взглядом: странные у него все же глаза, смеющиеся, холодные и черные, как у пегаса.
Неподалеку маячили девушки – Звениславка, Настя и еще какая-то их подруга – те, что желали потанцевать с Заиграй-Овражкиным. За ними вновь мелькнули Оля со Светославом. Парочка двигалась по кругу под медленную музыку, веки Светика были опущены, и Полине на секунду представилось, что он просто заснул прямо во время танца. Стало смешно. Она быстро сверилась со временем: до выступления «Внуков Мерлина» еще можно успеть разыскать Маргариту или Василису.
– Хорошие у тебя часы, – вдруг сказал Сева, заметив ее взгляд. – Я искал похожие. Но все, что мне нравились, стоили как половина пегаса!
– Анисья говорит, что часы ужасны.
– Почему они тебе велики?
– Это часы моего брата, я взяла на память, он все равно не носит, – объяснила Полина, не до конца веря в то, что сейчас на самом деле разговаривает с Севой о своих часах, – прямо как с нормальным человеком. Или как с давним другом, с которым можно обсудить и неудачную прическу, и бросившего ее Светослава, посмеяться над Кассандрой Степановной и над девушками, которые глупеют в Севином присутствии.
– Вот неудача, а я уж думал поменяться с тобой.
– Зачем? – с сомнением спросила Полина – не хотелось себе признаваться, но перспектива носить Севины часы ее очень привлекала, ради этого можно было даже отдать ему часы Мика.
– Понятия не имею. Знаешь, чудо-квас как-то странно действует на мою голову. Я вот только что даже забыл на секунду, где я и с кем танцую.
– Я не против обмена.
– Договорились, – ответил Сева, снова усмехнувшись, будто это она первая предложила ему поменяться.
Он снял часы и надел ей на руку.
– Твои тоже ничего.
– Конечно! На вид не очень, зато у них есть встроенный волхвометр.
– Волхв… что? – переспросила Полина.
– Волхвометр. Позволяет определить, насколько заряжены колдовством предметы. Полезная вещь. Думаю, ты разберешься, как им пользоваться.
Песня закончилась тем же звуком скачущих осколков стекла, все вокруг захлопали.
– Знаешь, – сказала Полина, решившись перевести взгляд на Заиграй-Овражкина, – ты становишься гораздо лучше, когда выпьешь чудо-квас.
