— Нет. — В Храме-то я действительно ничем таким не занималась. И для достоверности искренне пожаловалась: — Хотела. Но у вас же даже книги или на общемагическом или вообще на какой-нибудь древней азбуке Морзе!
Тетя Лена явно с трудом сдержала смешок. Кажется, про «азбуку Морзе» это я удачно ввернула. Ну и хорошо. Меньше вопросов будет. А то ещё догадаются спросить, какие именно книги я пыталась читать или ещё что-нибудь в этом духе.
Продолжила:
— В общем, пришлось мне осваивать общемагический. Правда, успехи мои пока скромные.
— Ну, тут главное старание, — заметила директриса.
— Тем более что способности к языкам у тебя есть, — поддержала её моя крестная. Она как и подруга явно хотела вернуться к теме моего пребывания в Храме.
А вот я не хотела. Потому продолжила тему:
— Между прочим, мне было бы проще, если бы ты не забросила моё обучение общемагическому в раннем детстве! — в голосе прозвучала обида. Тем более что причин обижаться на крестную у меня было немало.
— А как бы я объяснила тебе и твоим родителям, что это за язык? — резонно возразила тетя Лена.
— Могла бы что-нибудь придумать, — проворчала я, прекрасно понимая, почему она этого не сделала. И, не давая взрослым задать вопрос, спросила сама: — Как Алина с Фывом? Долго они в полуреальности бродили?
— Меньше вашего, — помрачнела крестная. — Мы с Марагаритой Николаевной и Асавеном той же ночью их вывели. — Обидно. Даже очень. — И дернул же вас черт отправиться вглубь полуреальности! Да и вообще в полуреальность!
Теперь помрачнела уже я. Вот уж точно. Дернул. Мои эмоции не укрылись от наблюдательной русалки. Всё-таки тетя Лена знала меня едва ли не лучше всех. Ободряюще коснувшись руки, она осторожно спросила:
— Тяжело было? — Я вспомнила помолвку, Договор, покушение, дурацкие балахоны и еще более дурацкие платья с корсетами, безразличие жениха, после помолвки виденного мной лишь однажды, пренебрежительное поначалу отношение Аллейна, уверенность Освейна, что помолвкой они меня осчастливили, и кивнула, не поднимая глаз от пола, покрытого паркетом теплого каштанового цвета.
— Маленькая моя, — в голосе присевшей рядом и обнявшей крестной зазвучала нежность, которой мне всегда так не хватало в отношениях с мамой. Спрятав лицо у неё на плече, я с трудом сдержала слезы. Вот мало мне было тех, на опушке? Не хватало ещё расплакаться перед директрисой! — Ну, не переживай, всё уже позади! Я рядом, ты в безопасности…
Хорошо, что тетя Лена не видела моего лица, потому что иначе многое пришлось бы объяснять. А объяснять что-либо я права не имела. И прекрасно понимала, что позади лишь ошибка, перевернувшая всю мою жизнь. А впереди… Впереди ещё множество проблем, ей порожденных, начиная от необходимости лгать близким и заканчивая свадьбой с одним из правителей Подводного ветра и новыми покушениями. Я не строила иллюзий: если уж убийца смог проникнуть в резиденцию, вряд ли я вообще когда-нибудь буду в безопасности.
Приведя в порядок эмоции, об истиной подоплеке которых крестной лучше было не знать, отстранилась. И видя, что Илина Владимировна собирается что-то спросить, поспешила узнать:
— А Андре? Как он?
— Да что ему сделается? — вопросом на вопрос ответила крестная. — Как был недалеким самовлюбленным юнцом, так и остался.
Нетипичная реакция. С чего бы?
— Кстати, об Андре, — перехватила инициативу руководитель школы. — Он рассказал нам о том разговоре, который вы услышали перед тем, как Андре перенесли. Можешь пересказать его? — по тому, как она это спросила, я сообразила, что разговор всё-таки важен. А ведь, могу поспорить, храмовики пихнули тот самый пункт о неразглашении именно из-за него! Они ведь знали, что я слышала их беседу и не могли знать, как много успела из нее узнать и понять. Но тогда получается, что рассказать я не могу, ибо это однозначно разглашение тайн Храма.
— Света? — крестная взяла меня за руку и заглянула в лицо.
— Что именно рассказал Андре? — встретилась я с ней взглядом.
— Это сейчас неважно. Мы бы хотели услышать твою версию, — твердо заявила Илина Владимировна.
— Я не могу, — отведя взгляд, сообщила я.
— Почему? — тетя Лена явно не понимала.
— Не могу и всё, — повторила уверено. Я не могу сказать больше, даже если захочу. — Да и зачем? Я его толком не помню, а Андре наверняка уже всё рассказал.
— Позволь нам решать…
— Нет, — категорично отрезала я, вставая. — Никогда и никто больше не будет решать за меня!
Хватит уже, порешали. Помолвки с легкой руки храмовиков и деда мне более чем достаточно. Мне и Анхеля с Лордами за глаза хватит, чтобы за меня решать. На всю жизнь хватит. И я сделаю всё, чтобы не позволить кому-либо ещё решать за меня!
— Света, — растерянно окликнула меня тетя Лена, когда я уверенно направилась к двери.
— Увидимся на ужине, — попрощалась я.
Когда крестница вышла, поисковик ещё несколько минут смотрела на закрывшуюся дверь, прежде чем заметить очевидное:
— Она изменилась, — в голосе женщины была горечь.
