Когда запрет на выход из школы был снят, многие потомственные разъехались по домам кто на всё лето, а кто до начала Соревнований. В этот же день ко мне заявился Андре с претензиями на тему того, что я в SiF не отвечаю! Честно говоря, за эти дни обида моя поутихла, но абсолютно ничем не подкрепленное негодование парня вновь раздуло её до размеров лесного пожара. Так что я заявила танцору, что на него обижена, ибо предупреждать о таких подлянках как наль’веттер надо и согласия спрашивать. В итоге после его заявления «Ну ведь хорошо же вышло!», мы разругались. Я сообщила, что не намерена терпеть собственное использование втёмную для удовлетворения его тщеславия, Андре ответил и слово за слово… В общем разругались вдрызг, и тритон исчез в портале.
Правда… не сказать, что, остыв, я была этим довольна, даже с учетом намерений порвать с Андре. Впрочем, тут наставница вспомнила о моём существовании и приближающихся Соревнованиях, до которых оставалось, по словам Илины Владимировны, всего ничего. По моему скромному мнению, три недели — это не так уж мало. Вон я у Лордов сколько всего за только чуть больший срок освоить успела. Так что я в отличие от директрисы пока особо не нервничала и тренировалась в маскировке, не слишком выкладываясь. Хотя и не отлынивая, так что времени на страдания насчет ссоры у меня всё равно не было. Но оно и к лучшему.
Андре, как я узнала от Рии, тоже было не до того — и у него на горизонте маячили Соревнования. Только по танцам, а не по маскировке.
Тренировки и то, что физику мне Асавен так и не зачёл, сделали мою жизнь весьма насыщенной. С утра я бегала вокруг корпуса под маскировкой, контролируемая попеременно крестной и Илиной Владимировной. Потом завтракала и до обеда с молчаливого одобрения директрисы, занятой своими делами, занималась физикой. После обеда меня гоняли в бассейне и учили боевой магии. Приходилось специально ошибаться, не доплетать, искажать заклятья, в общем, делать вид, что впервые их вижу. В ходе этих занятий я выяснила, что некоторые заклинания русалками и подводноветренниками творятся по-разному. И из-за скрытности приходилось постоянно следить за собой, чтобы ненароком не выдать неположенных умений. Надо ли говорить, что настроения это не улучшало?
После магии с наставницей, оказавшейся весьма неплохим специалистом, хотя и значительно уступающим Аллейну, я снова ползла к мерфиту и опять погружалась в физику. Официально. На деле же мы тоже занимались магией. Большей частью доводили до автоматизма мои щиты и учили меня контролю над мерфитской силой, иногда экспериментировали с формульной системой. Так что на ужин я тащилась выжатая до капли.
После еды быстро мылась и почти сразу вырубалась. Чтобы во Сне в сознании Леши заниматься химией. В общем, скучать не приходилось. Но по сравнению с нагрузкой у Лордов (где меня загружали «просто так, пока у нас есть время») это были цветочки, так что я не жаловалась.
Хотя, конечно, по сравнению с обучением у Аллейна тут были свои сложности. Например, необходимость скрывать свои знания и притворяться валенком. Это не только бесило, но и выматывало.
Возможно, именно из-за этого всё больше времени я проводила в компании Асавена. Сначала потому что мерфит правду знал, и притворяться с ним не требовалось. Потом уже потому что физик оказался весьма интересным собеседником и когда дело не касалось его страсти не было таким уж занудой. Вопреки подозрениям подруг или кого бы то ни было ещё я вовсе не влюбилась. Хотя, конечно, как мужчина наш преподаватель был вполне ничего (так на то он и мерфит). Но в романтическом контексте за исключением единственного случая на заре нашего знакомства, я его не воспринимала. Скорее он ощущался кем-то вроде крестной. Взрослым другом. Воспитателем. Наставником. Да, пожалуй, именно наставником.
Я проводила в его компании вечера, слушая байки из академической жизни, истории о нравах и событиях прошлых веков, которым мой собеседник был свидетелем, рассказы о чудесах технического прогресса, которые сегодня воспринимались обыденностью. Асавен смотрел на мир иначе, чем я или даже тетя Лена. Наверное, это было закономерно, ведь казалось бы молодой мужчина (а я воспринимала его именно так), на самом деле был отнюдь не молод — и я, и даже крестная годились ему не то что во внучки, в правнучки и праправнучки!
В ответ на мой вопрос о возрасте Асавен, не задумываясь, ответил нечто вроде:
— К моменту моего рождения с окончания военного конфликта между русалками и Охотниками, всеми вами именуемого Охотой, минула девятая часть моего текущего возраста. Ну как, посчитаешь?
В тот момент я не стала и пытаться. Во-первых, потому что если дату начала Охоты я ещё помнила, то с датой окончания имелись некоторые проблемы, а, во-вторых, физику на тот момент ещё не сдала, и в голове и без того беспорядочно всплывали дурацкие формулы.
