— Дедукция, — усмехнулся тритон. И посерьезнел: — Маскировка, как и невидимость, никак тем, кто под ней находится, не воспринимается. Причем если у невидимости ещё можно, зная, куда смотреть, найти нити заклятья, то у маскировки нет. Дар — это ведь особая магия. Кстати, о дарах: будет возможность, обязательно сходи на концерты сирен. Это нечто, поверь.
— Постараюсь. А когда они будут?
— Да почти каждый вечер. Сирен ведь много, даже действительно талантливых и развивающих свой дар именно в музыкальном направлении.
Уточнение звучало странно, потому я спросила:
— А есть другие?
— У вас ещё не было теории даров?
— Если и была, меня на ней не было.
— А ну да, ты же не так давно Превратилась, — спохватился Андре. — Если коротко, у некоторых даров есть несколько направлений развития. У дара сирены помимо музыкального это эхолокационное и ораторское. У повелителей воды теоретически нападение и защита, на практике же сейчас они учатся и тому, и другому.
— Понятно, — я снова устремила взгляд на море.
— Свет, скажи честно, почему ты так себя ведешь? Тебя так обидело то, что я не сказал тебе про наль’веттер? Или что-то другое?
— То, что ты решил за меня, — не глядя на парня, ответила я. За меня слишком многое решали. — Недавно я поняла, что не хочу, чтобы за меня что-либо решали. Даже то, какой танец танцевать.
— Прости. Я не подумал. И, Свет, после того, как я оставил тебя в Храме, у меня никого не было. — Я вздрогнула от неожиданности этого признания. Во все глаза уставилась на тритона: — Если не веришь, можешь даже применить заклинание. Я могу тебе его показать. Ну чего ты молчишь? Показать заклятье?
— Я его знаю, — кое-как выдавила я. — Но не буду применять. Я тебе верю.
— Значит, теперь ты не будешь возражать, если я тебя поцелую? — почти промурылыкал этот… искуситель. И, может, мне послышалось, но в голосе его скользнули нотки сиренского очарования. Или по крайней мере так я оправдывала свой кивок.
А ночью меня снова навестил настоятель.
— Это что поговорка «сплю на новом месте, приснись жених невесте» так сработала? — съязвила я. На самом деле после того как именно после этой поговорки (или после Превращения, Огненная знает на самом деле) у меня начались Сны с Алексеем в главной роли, вслух я её произносить больше не рисковала.
— Я прервал твои сны об Анхеле? Прошу прощения, — не менее язвительно ответили мне.
— Один:один, — уже искренне улыбнулась я. — Так о чем ты хотел поговорить?
— Вы покинули школу? — вместо ответа спросил дедушка.
— Ну и? — смысла отрицать я не видела.
— Будь осторожна. Этот ваш остров не так безопасен, как хотелось бы вашим Старшим.
Звучало пугающе. Нахмурилась:
— А поподробней можно?
— Нельзя. — Настоятель развел руками: — У меня нет ничего кроме слухов. Я все-таки не разведкой занимаюсь.
— Ладно, я постараюсь. Эта единственная причина, почему ты хотел со мной поговорить?
— Нет. Я принес доказательства того, что не причастен к твоей помолвке, — мне протянули невзрачный камешек, напоминающий накопитель, который мне несколько недель назад выдал Аллейн.
Я обалдело уставилась на деда. Кое-как справившись с собой спросила, указав на камешек:
— Что это?
— Камень памяти, — мрачно усмехнулся настоятель. — Здесь несколько воспоминаний. Моих и исполнителей. Можешь на досуге просмотреть. Учти, кроме тебя никто считать их не сможет — камень просто разрушиться. Я завязал его на нашу с тобой кровь. — И видя, что я не спешу отказываться, продолжил: — Активируется так же как накопитель, то есть надо сжать и подумать об активации. А вот после начинаются отличия: чтобы считать воспоминания, нужен ещё ментальный импульс. Справишься?
Кивнула и мне в руки вложили неожиданный подарок.
Дрожащими руками положила камень памяти на пол и уставилась в потолок (вернее доски второго яруса кровати). Доказательства были настоящими, тут и спорить было не о чем. Но вот к камню памяти я оказалась не готова. Даром что достаточно регулярно проникала в сознание Охотника. Конечно, дедушка постарался исключить не касающиеся меня вещи, но кое-что проскальзывало, проскальзывало. Видимо, настоятель решил, что нарушить чертов тринадцатый пункт я не смогу. Разумеется, он был прав, но… все равно было противно. Противно от того, как меня воспринимали исполнители, противно от всех тех интриг, что были у некоторых из них на уме. Противно от самого их мировосприятия!
На фоне этого дедушкины воспоминания о том дне, когда состоялась помолвка, о встрече с прабабушкой Андре, переданных ей сведениях, и моих поисках были словно глоток воды в пустыне. Наверняка, дед, будучи опытным интриганом специально так все подобрал, чтобы я прониклась к нему более светлыми чувствами. Но подобрал и скомпоновал — это не то же самое, что подделал. Так что я склонна была ему верить. Хотя и с оговорками. Забывать однажды сказанную фразу о приоритете блага Храма я не собиралась.
Снова уснуть оказалось непросто, но где-то ближе к рассвету меня все же сморило. Дедушка не заставил себя ждать:
— Посмотрела? — он скорее утверждал, чем спрашивал.
Я кивнула и поделилась:
