Так что вытащив и то, и другое, налила чаю. И только у раковины спохватилась, что с водой у меня проблемы, а значит фиг мне, а не хурма. Получалось прямо как в поговорке: видит око, да зуб неймет…
Следивший за мной градоправитель со вздохом забрал упаковку, легким движением сотворил какое-то заклятье и протянул мне. Хурма оказалась уже чистой и даже сухой. Тоже так хочу!
Прочитав на моём лице обуревающее меня желание, прадед разочаровал:
— Это из водной стихии. Так что ты рискуешь остаться с пеплом.
Эх! А я-то уже обрадовалась…
Пока я ела, мужчины вели неспешный разговор о чем-то своем. В смысл сразу вникнуть не смогла, а ломать голову не захотела. Тема магической экономики в любом случае была мне не слишком интересна.
Неожиданно градоправитель уронил бокал (да-да, спрятать эти гении догадались только бутылку). Я рефлекторно вскинула руку, защищаясь от осколков, и, когда те осыпались по щиту, возмущенно уставилась на прадеда. Но все слова застряли у меня в горле: взгляд мужчины был отсутствующим, как бывает во время мысленной беседы, лицо, и без того загаром не отличающееся, смертельно побледнело. Я замерла, понимая: что-то произошло.
Вариантов была уйма, один другого хуже. Наиболее очевидным казалось, что это как-то связано с войной. Что в очередной раз изобрели Охотники, я не бралась даже гадать: это могло быть что угодно, начиная от нового яда и до ядерного удара по одному из городов или рассекречивания существования магии людям. Гораздо менее вероятным в текущих обстоятельствах было скорее то, что произошедшее не связано с нашими извечными врагами и что-то из ряда вон случилось в самом подводном городе.
На всякий случай начала выстраивать щит.
— Света? — в голосе папы была растерянность.
Я, неотрывно глядя на прадеда, приложила палец к губам. Эржебет и папин охранник подобрались, готовые если что защищать нас.
Но этого не потребовалось. Завершив разговор, прадед ненадолго прикрыл глаза, дрожащей рукой поставил на стол остатки бокала и поднял взгляд на меня:
— На Андре совершено покушение.
От неожиданности из моих рук выпала чашка. Её содержимое вылилось на джинсы, но меня в этот момент превращение не волновало. Как и то, что, ударившись об пол, хрупкая посуда раскололась.
Задать напрашивающийся вопрос я не смогла. Слишком боялась того, что услышу в ответ — лицо родственника не обещало ничего хорошего. Да и не успела бы, наверное.
Медленно встав, градоправитель Марианского особым образом сложил руки и в следующий миг мы уже были в Ничто. И судя по тому, столько времени занял перенос, переносились мы напрямую в подводный город.
Наконец возникло ощущение падения, мигом сменившееся чувствительным ударом об пол: нас всех выкинуло в прихожую. Эржебет помянула Огненную. Причем восхищения в её голосе было куда больше негодования. Ей вторил папин охранник. Сам папа с интересом оглядывался. Но это сейчас меня почти не волновало. Успеем ещё разобраться.
Взмах руки, заклинание сушки, уже не требующее слов, одновременный переход на магическое зрение. Прадед за это время успел перенестись снова. Собственно его я первым и заметила.
Несколько слов, короткий портал, и вот я уже, оттолкнув прадеда, упала на колени рядом с бесчувственным Андре. Черные волосы траурным ореолом рассыпались вокруг головы, на лице безмятежность, вся одежда залита кровью. Дрожащими руками прикоснулась к его щеке. Холод заставил вздрогнуть. По моим собственным щекам потекли слёзы. Как же так?!
Меня пытались оттащить, что-то говорили, но я не слышала ни слова, не давалась (кажется, даже отгородилась щитом) и не отрывала мутного от слёз взгляда от лица Андре. Как мог тот, кто ещё недавно разговаривал, жил, дышал, вдруг умереть? Как мог этот немного нахальный, самоуверенный, но такой любимый… в один миг прекратить дышать? Как?! Почему?!
