Она видела, как садиться и осматривается каким-то полубезумным и едва ли что-то видящим взглядом её всё-таки живая подруга. Как кривит её губы ещё более безумная улыбка, становится отсутствующим взгляд. Как наклоняется над ней её учитель физики, непонятно откуда тут взявшийся, но такой же измученный и закопченный как и сама Света. Как он встряхивает девушку, пытаясь добиться от неё какой-то реакции, но добивается только всё более широкой пугающе странной улыбки, с насыщенной зеленью всегда таких синих глаз выглядящей по-настоящему жутко. Вероника видела, как шевеляться его губы, как он что-то колдует над ней, как все ярче разгораются зеленью его собственные глаза, как зеленеют, как бывало это у Светы, светлые волосы, как начинают светиться под кожей вены. Всё ярче и ярче. Настолько, что по сравнению с этим светом меркнут полыхающие алым аварийные огни.
Но и это кажется не предел. Вот уже сложно сказать, какого цвета свет. Вот он становится настолько ярок, что больно смотреть. Но у неё нет сил отвернуться или закрыть глаза и потому она смотрит. И потому видит и то, как сияющий от силы мерфит снова наклоняется к Свете, тоже неотрывно и отрешенно смотрящей на него, и то, как он целует русалку в лоб, и то как… словно распадается пеплом. Но тот не ложиться на Свету, а словно тает, исчезает прямо в воздухе.
