— Никто не хочет повторять прежних ошибок. Из курса истории, вы, полагаю, помните, с чего началась Охота? — Мы разумеется помнили. — Именно, нападение на европейскую школу, — тут голос прабабушки сорвался, но она быстро совладала с собой. — Вы едва ли осознаете реальный масштаб той трагедии, поэтому поясню. В школе на тот момент находилось несколько сотен учениц и их учителя. Всего порядка четырехсот русалок — да, тогда самой большой была марианская, перевезенная на сушу гораздо позже. Но большинство непотомственных, да и немало потомственных учились именно в европейской. О нападении стало известно быстро, некоторые из родных учениц успели прибыть на место, но… стали лишь дополнительными жертвами этой резни. Что бы вы не думали про Охотников, у Ордена, в том числе и Ордена того времени есть свои маги. Компетентные и сильные. А это в сочетании с ядами, оружием, да просто организованностью и числом стало для тех, кто был тогда в европейской школе фатальным. Когда прибыли боевые маги, Охотники отступили, но… хотя выживших хватало, противоядий ещё не существовало, и только целители могли сделать хоть что-то. Но поскольку прежде никто с ядами не сталкивался, это был метод проб и ошибок. Тем более что поле приходилось чистить вручную, а это в принципе небезопасно, энергоемко и требует доноров как энергии, так и поля. Нас и тогда было не слишком много, все в разных частях мира, а время утекало сквозь пальцы. Очень многие раненые, у которых сейчас с появлением противоядий шанс выжить бы наверняка был, погибли ещё прежде чем к ним подоспела помощь: для нестабилизировавшейся русалки достаточно совсем небольшой дозы яда, а в школе, как понимаете, таких было большинство. Мы физически не могли спасти всех. Приходилось выбирать, и этот выбор зачастую был ужасен в своей неотвратимости.
Только за первые несколько дней Охоты в школе и за её пределами — Орден ударил ведь не только по ней, но и по отдельно живущим русалкам, а также небольшим поселениям — погибло несколько тысяч русалок. И очень многие из них умерли от яда. На Землю прибывали все новые целители из тех, что когда-то прежде её покинули, все выкладывались на полную, досуха выжимали накопители, а порой и свой дар, доводя себя до отката, но этого не хватало. Несмотря на все наши старания и жертвы, выжили тогда единицы. Подозреваю, Охотники полагали, что не выживут и они, едва ли вообще беря в расчет наш дар и то, что с их ядом можно бороться магией стало для них неприятным открытием, но едва ли всерьез обеспокоило. Ведь даже из тех, чье поле мы полностью очищали от алого и заново заполняли донорской синевой, выживали далеко не все. Потому что воздействием на поле действие яда не исчерпывалось. Потому что собственного поля оставалось слишком мало и перестроить под себя заемное оно уже не могло. Потому что просто было уже слишком поздно. Причин было много. Результат один — на наших руках десятками, сотнями умирали наши сородичи. И хотя сейчас в нашем арсенале есть множество противоядий, допускать нечто даже отдаленно похожее никто не хочет.
Все пришибленно молчали. Многие смотрели на Анастасию обескураженно — то ли не осознавали прежде, что она видела этот кошмар своими глазами, пыталась помочь, спасти, а, возможно, и решала спасти ли кого-то из предков присутствующих, то ли просто были слишком потрясены. Я, если честно, относилась скорее к первым. Хоть и читала про неё, хоть и знала эту часть её биографии до нашего более близкого знакомства с прабабушкой, осознать все равно было сложно.
— Прошу прощения, — целительница без дара направилась к выходу. Кажется, своими вопросами мы разбередили воспоминания. А если учесть, что она ещё и долгое время была в откате, и для неё с Охоты прошло куда как меньше времени, чем для той же Маргариты Николаевны, те были ещё достаточно свежи. Да и… полагаю, такое не забывается, как не старайся и сколько лет не проживи.
Вскочив, последовала за ней. Напоследок бросила на одноклассниц укоризненный взгляд:
— Ведь знали же…!
На Анастасию я наткнулась за поворотом коридора. Прабабушка стояла у окна — их наличие в вечно темном Марианском до сих пор ставило меня в тупик, но окна были. Подойдя к ней, осторожно поинтересовалась:
— Вы в порядке?
Женщина вздрогнула и обернулась:
— А, это ты, Света, — на её щеках блеснули слёзы. — В порядке. Насколько это возможно. Время действительно лечит, но некоторые шрамы остаются с нами навсегда. Особенно, когда история повторяется. То, что Илина могла повторить судьбу бабушки Риссы… — мать директрисы покачала головой.
