А вот на этот вопрос Русланчик как раз ответа и не знал. Они с Альбиной как-то об этом и не подумали. Он вообще ничего не знал про комитеты, и еще три дня назад ему было абсолютно все-равно – что комитет по науке, что по спорту, что какой-либо иной – ему даже во сне не могло присниться, что он будет сейчас сидеть в кабинете Смольного, беседуя запросто с высокопоставленным городским чиновником. Это был момент истины. Русланчик мгновенно понял – от ответа именно на этот вопрос зависит вся его дальнейшая судьба, и его прошиб холодный пот с головы до ног. Мысли судорожно завертелись в его голове, и он быстро пытался выстроить убедительную аргументацию, почему вдруг комитет по науке стал для него путеводной звездой. И тут, вдруг, его понесло:
–
Видите ли, дело в том, что еще в школе я хотел посвятить себя делу служения нашей системе образования. В школе, где я учился, были замечательные учителя, которые многое мне дали, и я мечтал после окончания поступить в педагогический институт, закончить его и вернуться учителем в школу, чтобы стать достойным продолжателем традиций, заложенных моими наставниками. Это было для меня симв
олом служения Отечеству – вспомнил фразу из учебника по литературе Русланчик. -
Я чувствовал себя связующим звеном между прошлым и будущим, мечтая отдать всего себя без остатка делу образования. Я искренне верю, что именно образование является тем ключевым фактором, который обеспечивает процветание общества, закладывая прочный фундамент в момент становления личности, а развитие науки обеспечивает развитие экономики за счет внедрения результатов научно-технического прогресса, и поэтому я придаю особое значение работе комитета по науке, понимая, что именно на этом поприще закладывается
бедующее процветание России. –
несколько путанно, но достаточно бойко сказал Русланчик, и открыто посмотрел прямо в глаза Фирсову.
–
Ах, как верно вы сказали, молодой человек! – чуть не прослезился от
таких слов Фирсов. «Толковый парень, – подумал он про себя, – весьма перспективный молодой человек». Он вынул папиросу и закурил.
–
Если вы курите, то прошу вас, не стесняйтесь, – предложил он Русланчику.
–
Спасибо, не курю, не сделал привычки, – вдруг словами Чичикова из Мертвых душ ответил Русланчик. «Что за черт, какая дурацкая фраза в голову пришла», – мелькнуло в голове у Русланчика – «А кому это Чичиков, кстати сказал, Манилову или Собакевичу? Не помню. Да фу! Но речь я, вроде, ничего толкнул – старик аж прослезился!» И тут же продолжил дальше:
–
Но уже поступив в педагогический, я понял, как сильно я ошибался на счет своих ожиданий! Что я там нашел? К моему великому огорчению, ничего кроме формального подхода и равнодушия преподавателей. Ни одного живого слова – только бездушные каноны и рутина. Педагогический стал совсем непрестижным. В него идут, к сожалению, только те, кто никуда больше не может поступить, и преподают там только для тех, кто ни на что больше не годен! А кто преподает? Да те же несостоявшиеся в жизни люди, которым и пойти то больше некуда. Это порочный круг! Они ведь ничему не смогут научить, и будут плодить вокруг себя серость и бесталанность! Так не должно продолжаться. Необходимо в корне изменить подход к образованию и подготовки учителей, которым общество доверило воспитание молодых неокрепших душ! Вот почему я бы очень хотел попробовать себя в комитете по науке и образованию под вашим руководством, – последние слова он произнес как на митинге, чем окончательно довершил процесс охмурения Фирсова.
–
Да, да! Я слышал, не идет молодёжь в педагогический. Раньше, до начала смуты, то есть, простите, до перестройки, и то непрестижно было на учителя готовиться, а теперь, поди, и вовсе нет желающих. А ведь если классику то почитать – интеллигенция еще в царской то России в просвещении народа видела главную свою задачу. Помните, «Земля и Воля», «Общество народников». В народ! В учителя! А потом не так стало, а теперь и вовсе – сбился Фирсов.
–
Да, совсем не так стало. Я читал про народников, в школе проходили. Теперь не так – согласился Русланчик.
–
А наука? Что вы о ней думаете? – задумчиво посмотрев в окно продолжил разговор Фирсов.
–
В каком смысле?
–
Ну про нашу науку? На уровне ли она? На передовых ли, так сказать, рубежах мы? Нет ли угрозы отставания?
–
Мне кажется, что есть! – уловив в вопросе желательный ответ бойко произнес Русланчик. – Отставание явно есть. Ведь вы посмотрите на наши машины – это же прошлый век, ведь все стремятся на иномарку пересесть! А наши компьютеры? Нет наших компьютеров – только американские! А ведь
мы первыми в космос летали, были же мы на передовых рубежах науки и техники, а теперь вот нет. Нам необходимо вернуть первенство!
