Трудомир Прохорович Сабанай приехал в Ленинград поступать в металлургический институт из глухого сибирского села. После окончания сельской школы, где один учитель вел сразу все предметы, шансов на поступление в институт у него, в общем то, было немного, да вот помогла директива партии принимать в институт по разнарядке Обкомов выходцев из села на особых условиях. Эта директива и определила его дальнейшую судьбу. Учился он ни шатко не валко, денег у него ни на что не хватало, а помощь от родных грозила вот-вот прекратиться – большая семья была у нашего студента на родине, и возможности помогать ему у нее оставалось все меньше и меньше. И вот чтобы свети концы с концами на третьем курсе вместе со своим одногруппником он занялся фарцовкой. Однако самому слоняться по Гостинке и привлекать внимание гэбэшников, которых там было как мух на варенье, ему не хотелось. Поэтому срочно требовались помощники. Услышав в передаче радио «Свобода», которое они ловили на фирменном японском комбайне SONY, выменянном на джинсы, жвачку и Мальборо, о различных тайных обществах, набирающих все большую популярность на Западе, Трудомир решил организовать нечто подобное у себя на родине. Он поделился идеей со своим приятелем, с которым вместе промышлял на галерке, и они начали действовать. Молодые люди планировали навербовать надежные кадры придурковатых молодых людей и девиц, скрепить их союз не сильно криминальным, но достаточным для того, чтобы заставить их держать рот на замке действом, и затем привлечь к работе по растлению прилежной питерской молодежи, совращая тех модными шмотками и дорогими сигаретами, которые были востребованы, в первую очередь как символ свободы и равенства. На себя же они брали организацию поставок товара и координацию действий адептов свободной торговли. Их, конечно, вовсе не интересовала моральная и политическая стороны вопроса, и они не планировали продемонстрировать подобными действиями никакой позиции – они просто банально пытались заработать, чтобы обеспечить себе безбедное существование. Жить им по-другому просто было не на что. Они не отличались большим прилежанием в учебе, которая давалась им со скрипом, и перекатывались с очень слабой тройки на тройку просто слабую, что конечно же лишало их всякой надежды на какую-либо стипендию. Фарцовка же на галерке приносила им ежемесячно несколько сотен. На простом советском языке это называлось спекуляцией, но они не сильно тревожились о том, как буду классифицироваться их действия менее предприимчивыми гражданами.
