— Я не вернусь внутрь. Для тебя это просто игра, да? — я махнула на дом. — Это просто политика, просто слова. Ты будешь защищать того, кто получал выгоду от жизней людей, потому что одна — одна из вас, и потому что она могла быть хуже. Но некоторые мои друзья мертвы из-за таких, как она, из-за того, что тот принц тоже защищает своих властных друзей, чтобы жизнь не стала сложнее. А ты такой же, Веран, — я направила палец на его потрясенное лицо. — Ты не отличаешься.
— Я…
— Может, не ты создаешь законы в этой стране, но ты получаешь от них выгоду, и ты такой же невежественный, как Яно.
— Знаю, — быстро сказал он. — Прости. Ты имеешь право злиться.
Я замерла, тяжело дыша, опустила руку, сжала кулаки. Он вдохнул и продолжил:
— Ты права. Я не думал, что ты почувствуешь, узнав о Тамзин, или как будет ощущаться работа с Яно. Я знаю, это не первая моя ошибка, из-за которой ты пострадала. Ларк, если это неправильно, если хочешь уйти, мы можем. То есть, ты можешь. Если не хочешь, чтобы я шел с тобой, я не пойду. Ты не обязана объединять силы с Яно и Тамзин, если не хочешь, и это не должно быть твоей проблемой. Я сделаю все, что тебе нужно от меня, но, прошу… — его лоб сморщился под синяками и загаром, под размытой дождем грязью. — Ты… можешь остаться до утра? Прошу. Мы так долго были в бегах.
Я выдохнула. Я не могла бороться с его беспомощным видом, дождь придавил его кудри, которые только стали высыхать. Я посмотрела на его ноги. Но это не помогло. Я тут же посмотрела на обрезанную бахрому и место, где раньше висел медальон на его сапоге.
Я потерла лоб и отвернулась от него к загону.
— Я не уеду этой ночью, — сказала я. — Но я не пойду внутрь. Я не могу сейчас с этим разбираться, Веран. Не могу. Эти люди… нет. Не после всего, что произошло на этой неделе. Просто… оставь меня в покое.
— Куда ты?
— Я отведу нашу лошадь пощипать траву в другом месте. Она раздражает другую кобылицу.
— Ты… не хочешь поесть или…
Я пошла от него, не оглядываясь.
— Нет, — произнесла я как можно тверже.
Его ответ донесся после короткой паузы:
— Хорошо.
Через пару футов я окликнула:
— Веран.
Он не двигался.
— Да?
— Скажи Яно не звать меня Мойрой.
— Хорошо, — может, в его ответе было чуть больше жизни и надежды, чем в предыдущем, но я не обернулась.
Я опустила голову под дождем и пошла искать хоть что-то, что имело смысл.
19
Тамзин
Ларк вернулась, когда уже стемнело, тихо прошла в мастерскую. Приоткрыв глаза, я смотрела, как она стояла на пороге, смотрела, как мы спали на полу на одеялах и старых мешках от зерна — у Соэ почти кончилась вся ткань дома. Взгляд Ларк задержался на Веране, который лежал близко к большому прессу, оставив ей место с одним из лучших одеял. Если бы она пришла двадцать минут назад, она застала бы его не спящим. Он поднимал голову от каждого скрипа в доме, но теперь притих, опустив голову на руку.
Ларк тихо прошла мимо меня, забрала оставленное ей одеяло и пропала на кухне. Я услышала, как открылась и закрылась входная дверь.
Я осторожно убрала руку Яно со своей талии, подняла свое одеяло, табличку и сверток, который завернула до этого, прошла за ней на крыльцо.
Она вскинула голову, когда я открыла дверь. Она замерла на миг, а потом продолжила решительно устраивать одеяло на досках крыльца.
— Я не могу спать там, — буркнула она на грубом моквайском.
— Угу, — я пригладила уголок ее одеяла и села на расстоянии руки, прислонилась к стене дома. Ее пес Крыс подошел ко мне, нюхая воздух. Я почесала его за большими ушами и развернула сверток на моих коленях. Я бросила ему один из мясных пирожков, которые Соэ сделала из остатков рагу. А потом передала сверток Ларк.
Она осторожно взяла, посмотрела на пирожки внутри. Она медленно взяла один и протянула сверток мне. Я покачала головой.
— Для тебя, — сказала я.
— Лу-этци? — сказала она на восточном. Все это?
— Ага.
— А завтра?
Я коснулась мелом таблички.
МЫ ПЛАНИРОВАЛИ СХОДИТЬ НА РЫНОК. ЕДЫ БУДЕТ БОЛЬШЕ.
Она посмотрела туда, медленно скользнула взглядом по буквам. Ее губы беззвучно произнесли несколько слов.
— Рынок… — сказала она. — Кто? На нас с тобой охота. Награда. Это глупая идея.
Я написала снова, стараясь быть аккуратной, чтобы слова было проще читать.
СОЭ, ЯНО И ВЕРАН ПОЙДУТ. СОЭ МЕСТНАЯ. А НА ЯНО И ВЕРАНА НЕ ОХОТЯТСЯ.
— Это все еще очень глупо.
Я пожала плечами.
ЭТО РИСК, НО НАМ НУЖНА ЕДА. ПОСЕЛОК МАЛЕНЬКИЙ. СОЛДАТОВ И ШЕРИФОВ НЕТ.
Она недовольно фыркнула, опустила сверток с пирожками рядом с собой, не глядя на меня. Я подавила вздох. Может, это была плохая идея. Было бы сложно говорить, даже если бы у меня работал рот, и мы могли легко понимать друг друга. Я стала стирать мел с доски.
— Вы такие глупые, — сказала она.
Я замерла, глядя на нее, удивившись, что она звучала не гневно, а раздраженно. Она вздохнула, потерла лицо ладонью, а потом подняла пирожок и откусила.
Она махнула на нас.
— Мы забавные, — сказала она без юмора. — Девушка, которая не может говорить на моквайском, и та, которая вообще не может говорить.
