Русская Америка: открыть и продать! полностью

Через три недели после отправки первой депеши от 6 июля (по новому стилю) Тейль составляет 24 июля еще одну депешу для Нессельроде, пользуясь, как он сам определил, «надежной оказией»...

Этой оказией стал поверенный в делах США при шведском дворе Кристофер Хьюз, возвращавшийся через Лондон в Стокгольм и «согласившийся» захватить вместе с инструкциями Мидлтону в Петербург также депешу русского посланника.

Собственно, если быть точным, сию «надежную оказию» Тейлю предложил сам Адамс. Использование дипломата державы, с которой предстоят щекотливые переговоры, в качестве своего дипкурьера вызывает вообще-то недоумение, но спишем все на сложности с путями сообщения в позапрошлом веке. Хотя услужливость Адамса выглядит, конечно же, весьма подозрительно...

И вот тут уже начинает проявляться намерение янки и стелить не очень-то мягко, а уж чтобы спать не жестко — так о том вообще не разговор... Другими словами, Тейль писал вот что:

«Мне представляется, что это правительство будет оспаривать любые притязания России на материковую часть северо-западного побережья (вспомним, уважаемый читатель, что Галлатин в Париже уверял Тейля в прямо обратном! — С.К.), станет доказывать, что торговля пушниной свободна и всегда была свободной... В этой связи я смог убедиться, что г-н Адамс не совсем правильно представляет себе степень заинтересованности российского двора в данном вопросе и значение, которое имеет для нас торговля пушниной...»

Тут Тейль обнаружил, конечно, наивность, а янки Адамс валял, что называется, ваньку. Но при этом янки, поднявшие знамя доктрины Монро, начинали показывать зубы, что и Тейль заметил: «Американское правительство, вероятно, воспользуется предоставившимся случаем и потребует, чтобы был установлен общий принцип, в силу которого иностранные державы окончательно и навечно обязались бы не основывать новых колоний в обеих частях Америки».

Реально это надо было понимать, конечно, так, что США не желают укрепления России лишь в одной части Америки — в той, в которой Россия имеет владения.

А вообще-то Адамс вел себя как опытный рыбак — он то натягивал леску, то немного отпускал ее и уверял Тейля, что «императорское правительство может счесть для себя необходимым настаивать на сохранении исключительной системы» в вопросе о русской морской юрисдикции...

Но при этом Адамс вручил Тейлю пухлую папку с выдержками из высказываний известных политических деятелей и юристов о международно-правовом аспекте завладения малонаселенными и незаселенными землями — Ваттеля, Пуффендорфа, а также лично Адамса.

Естественно, что все эти «политические мыслители», включая и Адамса, доказывали правоту США и неправоту России...

Депеша действующего русского посланника в США Тейля с «надежной оказией» отправилась по месту назначения. Однако еще до ее получения Нессельроде вручил 18 августа 1823 года бывшему посланнику России в США действительному статскому советнику Петру Полетике документ, вручающий в руки Полетики судьбу — формально — переговоров о режиме мореплавания в северной части Тихого океана и пределах российских владений, а фактически — долгосрочную судьбу и Русской Америки, и тихоокеанской политики России.

Инструкция касалась переговоров как с представителем США Мидлтоном, так и с английским делегатом — «кавалером Бэготом», поскольку переговоры предполагались трехсторонними.

На три года младше Полетики, Чарльз Бэгот в 1815—20 годах был посланником Англии в США, а с 1841 года стал генерал-губернатором Канады. Так что предмет переговоров он знал неплохо, тем более что был послом в Петербурге с 1820 года.

Рассказать о Генри Мидлтоне повод уже был...

Мне, автору, часто приходится прибегать к обширному цитированию, но в таких случаях я всего лишь поступаю по отношению к читателю так, как хотел бы, чтобы другие авторы поступали по отношению ко мне тогда, когда я сам выступаю в качестве читателя...

Вот и сейчас я не вижу лучшего выхода, чем без «испорченных телефонов» привести содержательную часть инструкций Нессельроде (то есть, по сути, Александра.) Полетике в виде простой цитаты.