Пятидесятые годы стали годами окончательного, но неестественного разрушения Русской Америки. А ведь даже тогда янки не смотрели, например, на Орегон как на нечто однозначно принадлежащее им по полному праву и задиристо — сами перед собой — отстаивали это право, заявляя, что никто в США не хочет, чтобы эта территория попала в руки России!
Эх! Если бы мы эти руки к Орегону — да еще бы и лет на тридцать-сорок раньше — протягивали! Но ведь этого никогда не было!
Да что там Орегон — это уж «разносолы», геополитические «деликатесы»! Мы ведь «аляскинско-алеутскую» краюху жизненно необходимого России «хлеба», ставшего нам в великие труды, не берегли, не ценили!
А вот Сьюард во время Крымской войны произнес в Сент-Поле (штат Миннесота) очень откровенную речь: «Стоя здесь и обращая взор к Северо-Западу, я вижу русского, который озабочен строительством гаваней, поселений и укреплений на оконечности этого континента как аванпостов Санкт-Петербурга, и я могу сказать: «Продолжай и строй свои аванпосты вдоль всего побережья вплоть даже до Ледовитого океана — они тем не менее станут аванпостами моей собственной страны — монументами цивилизации Соединенных Штатов на Северо-Западе»...»
Между прочим, одной этой цитаты достаточно для того, чтобы лишь ухмыльнуться по поводу академических уверений (того же академика Болховитинова), что, мол, янки чуть ли не одолжение нам оказали, купив у России абсолютно ненужную им Аляску нехотя—так, на всякий случай, что сенат США пришлось долго-де уговаривать, чтобы он санкционировал для этой цели хотя бы ту скромную сумму, которую он санкционировал.
За первые десятилетия своего расцвета РАК превратилась в могущественное предприятие под фактически государственным контролем. Она соперничала с канадской Компанией Гудзонова залива и Ост-Индской компанией.
15 постоянных поселений, порты, верфи, торговые склады, пашни, фермы, огороды, промысел зверя, добыча полезных ископаемых, морские исследования и походы, опытный персонал — это был целый мир с налаженной и развитой инфраструктурой.
Основой коммерческой деятельности РАК стал пушной промысел. А он неуклонно сокращался.
Но почему?
Мы уже знаем почему, но вспомним еще раз!
В свое время Шелихов со своими людьми за два года в районе островов Прибылова добыл 2000 бобров, 40 000 котиков, 6000 голубых песцов, 1000 пудов моржовых клыков и 500 пудов китового уса.
392
С 1797 по 1821 год было добыто 72 894 морских бобра и 1 232 374 морских кота.
А с 1842 по 1861 год — 25 602 бобра и 338 604 кота.
Вот она, цена нессельродо-полетичных конвенций! И это же — цена боязни послать в Русскую Америку не только русского промышленника и купца, но и русского солдата.
Ведь промысел сокращался не из-за бесхозяйственности РАК, а из-за янки. Причем со времен Шелихова и даже Баранова ситуация изменилась принципиально даже в системном отношении.
И ее хорошо характеризует записка главного правителя колоний Муравьева еще от 16 апреля 1823 года.
То есть одно время Ново-Архангельск был единственным цивилизованным центром на тысячи миль вокруг. А по мере сдачи нами своих позиций и укрепления янки на Гавайях, в Кантоне (где без русских мехов им делать было нечего) тот же Ново-Архангельск все более становился помехой — именно в силу его русской принадлежности.
И мы уже не были хозяевами в собственном доме!
Ну, куда это годится — в 1852 году появляются первые сведения о наличии золотых россыпей в русских владениях на Аляске (ведь это там течет джеклондоновский Юкон). И вот Петербург поручает Бодиско собрать информацию и обдумать возможные шаги для предотвращения «нашествия современных аргонавтов»...
А ведь это уже граничит с маразмом! Ну какие тут дипломатические шаги помогут против бородатой оравы алчных авантюристов? Тут пушки требуются — в рамках защиты пусть и далекой, но российской территории.
