Русская Америка: открыть и продать! полностью

О разумности отказа от наших владений в их отчетах речи не шло вообще. При этом Костливцев — как финансист, смотрел на экономическую сторону дела и отмечал, что если лишать РАК особых прав, то надо сложить с нее и обязанности, и «правительство должно будет принять управление и содержание русских американских колоний на собственные свои издержки и ответственность...».

Никаких особых «насилий» в колониях ревизоры не нашли, но нам интереснее отчет Головина... Встретившись со Стеклем, он с Костливцевым наслушался от него разного, но в конце посланник признался, что «о настоящем состоянии колоний имеет «самые поверхностные понятия (вот так! — С.К.) и желал бы получить все необходимые сведения о производительности страны, ее средствах, богатствах и проч., чтобы потом на основании всех этих данных можно было определить сумму, за которую можно уступить колонии без убытка»...

Стекль, конечно, валял здесь ваньку, потому что с оценками «суммы» Врангелем был знаком. Другое дело, что его вашингтонским приятелям нужна была точная текущая информация.

Что ж, они ее получили!

А Головин — как моряк и уже поэтому естественный геополитик, в своем отчете от 20 октября 1861 года рассуждал так:

«Разрыв между северными и южными штатами надолго, если не навсегда, остановил выполнение этого предположения (о продаже. — С.К).

Сожалеть ли об этом?

Общественное мнение России до сих пор негодует за уступку нашей бывшей фактории в Калифорнии, особенно с тех пор, как рядом с селением Росс открылись золотые прииски. А при преобразованиях, которые предполагаются для наших колоний, легко может случиться, что люди предприимчивые, принявшись за дело толково и с энергией, откроют и в колониях наших богатства, о существовании которых теперь и не подозревают (тут русский моряк попал в точку — с конца XIX века на Юконе начался бурный рост золотопромышленности. — С.К). Что же касается до упрочения дружественных отношений России с Соединенными Штатами, то можно сказать положительно, что сочувствие к нам американцев будет проявляться до тех пор, пока оно их ни к чему не обязывает или пока это для них выгодно; жертвовать же своими интересами для простых убеждений американцы никогда не будут».

Этот отчет лег на стол генерал-адмиралу Константину Романову, и, хотя извлечения из него были опубликованы в «Морском сборнике», эта часть из публикации была исключена.

А отчет капитан-лейтенанта Головина стал, по сути, единственным официальным документом, обосновывающим необходимость не продажи, а укрепления Русской Америки.

Везло России на толковых капитан-лейтенантов! Жаль вот только, что этим капитан-лейтенантам не везло с генерал-адмиралами...

Часть последней обширной цитаты я уже приводил в главе 2-й, которая начиналась с описания прихода русских эскадр в нерусскую Америку для дружественных американцам-федералам военных демонстраций.

Напомню, что вскоре после прихода эскадры адмирала Лесовского в Нью-Йорк 24 сентября 1864 года в гавани тихоокеанского Сан-Франциско стал на якорь отряд судов Тихого океана под флагом адмирала Попова, пришедший из Владивостока.

Когда Головин со своим коллегой отправлялся в русские колонии, Владивостока еще не было не то что на картах, но и вообще в природе. Только 20 июня 1860 года в хорошо укрытую бухту Золотой Рог в заливе Петра Великого вошел закупленный в свое время в США капитан-лейтенантом Кроуном военный транспорт «Маньчжур» под командой капитан-лейтенанта А.К. Шефнера. И с него на западный берег бухты высадились 40 солдат третьей роты 4-го Восточносибирского батальона во главе с прапорщиком Н.В. Комаровым. Они выполняли приказ Муравьева-Амурского об основании военного поста Владивосток.

К зиме были готовы две казармы, кухня, дом для офицеров, баня и мастерская с кузницей. На зимовку пришел корвет «Гридень» под командой капитан-лейтенанта Г.Х. Егершельда.

А в 1864 году Попов уже привел в Сан-Франциско из Владивостока (переименованного в порт) отряд из корветов «Богатырь», «Калевала», «Рында» и клиперов «Абрек» и «Гайдамак»...