Русская Америка: открыть и продать! полностью

Чем больше последнее будет стараться убеждать американских негоциантов и мореплавателей в своем намерении объясниться и полюбовно разрешить с императорским кабинетом затруднения, связанные с регламентом от 4 (16) сентября, тем скорее его подданные уверятся в дружелюбных намерениях российского двора и тем меньше будет предположений относительно возможности разрыва между обоими государствами и лиц, строящих такие предположения...»

Как видим, кое-кто в США уже представлял дело так, что Россия и США идут к войне, и все — из-за «регламента от 4 (16) сентября»! А Александр резонно считал, что если власти США четко заявят, что они не будут поощрять браконьеров-янки и не будут брать их под защиту, то и браконьеров этих не будет или почти не будет. В депеше Нессельроде об этом было сказано далее вполне недвусмысленно:

«Когда судовладельцы или капитаны американских судов будут знать, что их правительство не оспаривает у нас права нести наблюдение за непосредственно прилегающей к нашим поселениям береговой полосой в пределах, указанных в наших новых инструкциях, никто из них, вне сомнения, не осмелится вести торговлю, являющуюся предметом жалоб с нашей стороны. Тогда и крейсерская служба наших кораблей не будет иметь целью наблюдение за американскими судами. Будет исключена любая возможность столкновения, и никакие насильственные действия не осложнят... важных переговоров».

Казалось бы, все сказано и вежливо, и внятно... Но янки не были бы янки, если бы руководствовались логикой, а не наглостью...

Еще до-получения выше цитированного письма барон Тейль 14 (26) августа направил из Парижа Нессельроде ответ на его депешу от 13 июля.

Он докладывал: «Я намереваюсь отплыть 1 октября ст.ст. из Гавр-де-Граса на американском судне «The Six Brothers», следующем в Нью-Йорк под командованием капитана Уильямса».

Там же он изложил свою беседу с посланником США при французском дворе Альбертом Галлатином.

Абрахам Альфонс Альберт Галлатин был личностью и яркой, и темной одновременно. Родившись в 1761 году в богатой аристократической семье в Женеве, он после окончания Женевской академии лереехал в Северную Америку для «борьбы» за ее «независимость», потом занимался земельными и политическими спекуляциями, в 1801—1813 годах был министром финансов, а много . позже стал президентом Национального банка Нью-Йорка, названного впоследствии его именем.

В 1813 году Галлатин, будучи посланником в Петербурге, вел переговоры о мире с Англией при посредничестве России.

Прожил этот просвещенный и во многое посвященный человек без малого девяносто лет, умер в 1849 году, и в Париже в свои шестьдесят лет был еще вполне энергичен и напорист:

— Я уже осведомлен, господин барон, о вашем новом назначении.

— Да, я скоро отплываю на вашу вторую родину, господин Галлатин. И мне там предстоят серьезные переговоры.

— Ну, — швейцарский янки был безапелляционен, — если бы речь шла не о России, а о любой другой державе, то мое правительство выступало бы еще решительнее.

— То есть?

— Ну, скажем, для Штатов важен лишь вопрос о морской юрисдикции, а вот Англию, кроме этого, беспокоит еще и территориальное разграничение.

Спокойный по натуре и по своему пониманию долга Тейль слушал внимательно и молча, а Галлатин не останавливался:

— Сейчас Англия не поднимает большого шума, она озабочена тем, чтобы не ввязаться в новую войну, но договариваться относительно разграничения вам придется с ней...

Если вспомнить, что в Штатах уже тогда смотрели на Канаду как на свою будущую территорию, то лицемерие Галлатина было очевидно, но это была только присказка, а сказки американец стал рассказывать вот какие: