Письмо директоров РАК не было предназначено не то что для печати, но и вообще для чужих глаз. Оно имело чисто деловой информационный характер, поэтому то, что писали директора дальше, было, конечно же, правдой. А писали они вот что:
Увы, в 1822 году вместо точного соблюдения «морских постановлений» Россия начала в вопросе о Русской Америке впервые пятиться назад, а англосаксы начали официальный «накат» на нее.
28 февраля Полетика — куда деваться, во исполнение инструкции направляет государственному секретарю США Адамсу письмо, где приводит аргументацию Петербурга в обоснование прав России на территорию в Северо-Западной Америке до 51-й параллели, вытекающих «из первооткрытия, первозанятия и, наконец, неоспариваемого ранее первовладения».
Адаме 9 марта вручает Полетике ноту протеста.
2 апреля Полетика примирительно поясняет ему вновь, что Россия не будет ограничивать права американских граждан на торговлю с местным населением «на территории, находящейся вне юрисдикции российского правительства».
Формулировка расплывчатая, позволяющая толковать ее по-разному, но янки не устраивает и это...
Английский государственный секретарь Каслри запротестовал еще раньше, 18 января. Правда, в тот момент занятые на востоке, англичане не были особо активны, однако они еще отыграются потом...
И напряжение постепенно нарастает.
27 июля (8 августа) 1822 года посланник США в России Мидлтон просит Нессельроде уведомить о «мерах, которые императорское правительство собирается предпринять, дабы избежать осложнений, могущих возникнуть в случае практического выполнения упомянутых обязательств (т.е. — Указа от 4 сентября. — С.К.)
3 июля Нессельроде в подробном письме графу Гурьеву разъяснил взгляд императора на ситуацию вокруг Русской Америки и запросил дополнительную информацию от РАК — чтобы назначаемый в Вашингтон вместо Полетики генерал-майор барон Федор Васильевич Тейль-фан-Сероскеркен мог более осмысленно вести переговоры с американским правительством. Тейль и должен был дать ответы на вопросы Мидлтона.
В тексте письма Нессельроде уже была оговорка о том, что возможно такое развитие событий, когда бы «мы не были более вынуждены запрещать плавание иностранных судов до пределов, определенных правилами от 4 сентября и могли ограничиться охраной морского пространства, находящегося обычно под юрисдикцией любой державы, владеющей морским берегом и организацией на самом берегу системы мер предосторожности...».
Это была пока еще небольшая, но явная трещинка в монолите «берингова» Указа.
На письме Нессельроде Александр лично пометил:
