Во время проповедей в католических костелах Библия тогда читалась на латинском языке, а в православных церквях — на старославянском. Оба языка были абсолютно непонятны простому народу. Это было сродни тому, что с вами сейчас кто-то вдруг заговорит на арамейском языке. Что вы поймете? Латынью еще более-менее владели духовенство, медики, историки и филологи. Не более был понятен жителям Великого княжества Литовского и старославянский язык Кирилла и Мефодия, являющийся фактически староболгарским языком, у которого со старобелорусским языком было очень мало общего. Еще хуже обстояли дела с книгами. Большинство из них были рукописные, и на создание одного экземпляра подобной книги требовались годы, а потому их стоимость была заоблачной. Обладать книгой в начале XVI века было то же самое, что в наше время владеть авиалайнером или дорогу-щей яхтой. Даже зажиточные горожане или купцы Библию толком не знали, не понимали и прочитать самостоятельно ее не могли.
И вот Франциск Скорина, сын обыкновенного купца из Полоцка, задумывает по тем временам невероятное — напечатать Библию, то есть сделать ее в десятки раз дешевле. И не просто напечатать, а перевести на понятный для народа язык, чтобы дать своим землякам пищу для ума и принести просвещение на белорусские земли. Причем сделать это не для избранных, а для всех. «Понеже не только докторове. А люди вченые в них розумеють, но всякий человек простый и посполитый, чтучи их или слухаючи, может поразумети, что есть надобно к душному спасению его», — писал Скорина в предисловии к своему изданию Библии.
С 1517 по 1519 год он издал в Праге тысячу экземпляров печатной «Библии Руской». Вручную такое количество книг переписывала бы тысяча людей на протяжении пяти лет. Кстати, название «руский», или «русин», в средние века подразумевало главным образом людей православного вероисповедания, проживавших в Восточной Европе. После возвышения Московского княжества, которое объявило себя центром Руси и собирателем «земель русских», в противовес ей жители Великого княжества Литовского стали подчеркивать существование Руси Литовской. Своих соседей они называли «московитами», «москалями», «москвой», а себя соответственно «литьвинами», «литвинами», «литвой». «Руськими людьми» по-прежнему именовались лишь жители современной восточной Беларуси и Смоленщины. И это не имело ничего общего с современным пониманием слова «русский».
Сегодня редко вспоминают и тот факт, что изданием Библии Скорины церковные иерархи были весьма недовольны. Почему? Да потому, что своим благородным поступком Скорина замахнулся на самое святое для всех смертных — на власть и богатство, которые имела тогда церковь. Если человек будет способен сам читать Библию, сам ее понимать и напрямую обращаться к Богу, зачем ему тогда идти в церковь, нести огромные подаяния и просить у священнослужителей заступничества перед Богом? А в Москве Библию Скорины вообще публично сжигали как еретическую.
Все книги белорусского первопечатника содержат в себе или предисловие, или послесловие. В них Скорина излагал свои философские взгляды, рассуждал и делился с народом своими идеями. Он акцентировал внимание читателей на судьбе главных героев библейских книг, пояснял смысл повествования и делал все возможное, чтобы сделать доступным для понимания витиеватый библейский текст. В комментариях Франциска Скорины закладывались основы белорусского стихосложения. Он имел отличное европейское образование и был лично знаком со многими выдающимися людьми своего времени. Скорина окончил Краковский университет (со степенью доктора вольных наук) и получил степень доктора медицины в Падуанском университете. Существует мнение, что известный итальянский художник Рафаэль Санти на фреске «Афинская школа», украшающей библиотеку Ватикана, изобразил рядом с собой великого ученого мужа, своего друга Франциска Скорину. Имя Скорины также выбито на мраморной доске Падуанского университета наряду с самыми знаменитыми его выпускниками — в так называемом «Зале сорока». Здесь можно отыскать имена Галилео Галилея, Николая Коперника, Яна Кохановского и многих других.
Уникальность первой белорусской Библии состоит еще в том, что издатель и комментатор Франциск Скорина поместил в ее книгах множество непревзойденных в художественном исполнении гравюр. Часть из них, по мнению исследователей, имеет еще и скрытый символический смысл. Некоторые даже говорят о том, что в знаменитом своем автопортрете Скорина зашифровал догадку о гелиоцентрической системе мира. И это за 26 лет до издания книги «О вращениях небесных сфер» Николая Коперника!
В самом первом своем издании — Псалтири — Скорина поместил на титульном листе гравированный инициал с цветком клевера в проеме буквы. Ни розу, ни льва, ни еще какой-либо популярный в Средневековье символ, а именно клевер — такой понятный и родной для всех жителей Великого княжества Литовского. В последующих выпусках Библии с этой доски было сделано еще не менее 38 оттисков.
