В тексте польско-литовской унии был один интересный пункт, согласно которому, в случае если Ягайло умрет бездетным, польский престол должен перейти к Витовту. Насколько известно, от королевы Ядвиги детей у Ягайло не было, в браке с другой представительницей Пястов Анной Цельской он прожил 15 лет, но рождались одни дочери. Пришлось Ягайло жениться и в третий, и в четвертый раз, поскольку проблема основания новой польской королевской династии стояла очень остро. Лишь от четвертой жены Соньки (Зофьи) Голшанской у него, наконец, родились сыновья Владислав (1424) и Казимир (1427). Поскольку они появились на свет, когда отцу было 76 и 79 лет соответственно, поползли слухи о неверности четвертой жены Ягайло, которая между тем собиралась родить еще и третьего ребенка. Обычная выдержка и осторожность на сей раз изменили Витовту, и в 1427 году на сейме в Гродно он обвинил молодую королеву в супружеской неверности, пытаясь доказать, что отец ее детей вовсе не король. Ягайло вроде как не поверил обвинению, но, скорее, ему этого просто не дали сделать.
Витовт понял свою оплошность и, воспользовавшись трудным положением императора Священной Римской империи Сигизмунда, теснимого гуситами и турками, пообещал ему поддержку. Взамен император обязался вручить ему корону литовско-русского королевства. В 1429 году на встрече в Луцке с Витовтом и Ягайло император склонил последнего дать согласие на провозглашение Витовта независимым королем Литвы и Руси, что вызвало неописуемое недовольство польских вельмож и прелатов католической церкви. Они покинули съезд, а вслед из Луцка бежал и Ягайло.
Опасаясь, что император коронует Витовта и без согласия Ягайло, католическое духовенство обратилось к папе римскому с просьбой запретить коронацию литовско-русского князя на том основании, что это приведет к искоренению католицизма в ВКЛ. Но император спешил привязать к себе Витовта теснейшим союзом и известил Вильню, что посылает корону. Коронация была назначена в праздник Успения Богородицы. На нее были приглашены соседние государи, включая великого московского князя Василия Васильевича. Ко всему прочему коронация давала Витовту право передавать свою власть по наследству.
К Успению императорские послы опоздали, и коронацию перенесли на праздник Рождества Богородицы в сентябре. Польские вельможи и католические прелаты послали сторожевые отряды на границы с целью перехватить Сигизмундовых послов с короной. По одним данным, они не то были схвачены на границе с Саксонией, не то их повернули вспять. По другим данным, послов перехватили во Львове, корону разрубили, а ее половинки приложили к короне краковского епископа. В любом случае скандал был приличный, поскольку корону и грамоты к ней на королевский титул несли знатнейшие посланцы императора, да и его собственное мнение в тогдашней Европе стоило немало. Однако короны Витовт не дождался — он скончался 27 октября 1430 года, скорее всего, не без посторонней помощи. Далее Литовская Русь, как и Московская, была ввергнута в очередную смуту и усобицу. Кстати, обе эти смуты успешно подпитывали друг друга. Одним словом, стало не до объединения. Причем в таком развитии событий не стоит обвинять лишь польскую знать и католическое духовенство — среди московского боярства и православных иерархов противников полюбовного объединения русских земель под эгидой Великого княжества Литовского было отнюдь не меньше. В обоих государствах доминировало желание поглотить друг друга, что называется, не поступаясь принципами, нежели идти на союз, априори предполагающий взаимный учет интересов.
Не следует забывать и того, что в лице Ягайло и его потомков на польском престоле надолго оказалась на 2/3 русская по крови династия Ягеллонов, сменившая первую польскую королевскую династию Пястов[1]. Плохо это или хорошо было для русского дела — вопрос другой. Но так было. Об избрании Ягайло польским королем говорилось выше. Вряд ли, однако, династический брак, заключенный на условиях Кревской унии, для нового польского короля был счастливым в чисто человеческом измерении. Во-первых, Кревская уния, мягко говоря, не вызывали симпатии у подданных Великого княжества Литовского и Русского, давно привыкших числить себя вполне самостоятельной державой. Поэтому вопрос состоял лишь в том, кто возглавит великолитовскую партию и какие формы примет борьба против династического союза с Польшей на существующих условиях. Глашатаем литовско-русской державности, в конечном счете стал сводный брат Ягайло — Витовт-Александр, сын Кейстута и внук Гедимина. Причем он не был врагом католицизма, скорее относился к нему столь же равнодушно, как и к любой другой религии. А вот сторонником независимости ВКЛ и мирного сосуществования в нем католиков с православными он был точно.
