В 1562 году шляхта ВКЛ, мобилизованная на войну с Московией и стоявшая лагерем возле Витебска, образовала конфедерацию и потребовала немедленного созыва объединенного польско-литовского сейма. В Польше для достижения определенных политических целей право формировать конфедерацию всей шляхты или ее части практиковалось с конца XIV века, но в XVI веке эта практика стала бесполезной, поскольку к тому времени польская шляхта уже приобрела контроль над своим сеймом. Теперь же литовско-русская шляхта возродила этот обычай.
Ее начинание поддержала польская шляхта, которая на Петрковском сейме (1562–1563) добилась решения о созыве польско-литовского сейма в Варшаве 11 ноября 1563 года, чтобы начать переговоры о прочном союзе между Польшей и ВКЛ. Король согласился с этим требованием и созвал сейм. Но к тому времени война с Москвой уже началась, поэтому собрать достаточное представительство литовско-русского дворянства на сейме оказалось невозможным. На нем смогли присутствовать только делегация от панов-рады и посланники шляхты. Поскольку городу Кракову было поручено послать делегата на польский сейм, то и представитель города Вильня был включен в литовскую делегацию. Фактически она находилась под контролем вельмож, которые выдвигали свой план союза, согласно которому ВКЛ должно было сохранить свою автономию. Главным апологетом этой идеи на Варшавском сейме был Николай Радзивилл Черный.
В польской делегации на сейме, напротив, доминировала шляхта. Поляки требовали полного слияния ВКЛ с Польшей в единое содружество — Rzeczpospolita. Ввиду большого расхождения позиций между польской и литовско-русской делегациями Варшавский сейм 1563–1564 годов не смог прийти к какому-либо решению.
Тем временем Великое княжество Литовское и Русское оказалось в состоянии войны. Военачальники ВКЛ сконцентрировали свои основные силы в Ливонии, рассматривая ее как главный театр военных действий, где тогда уже находилась значительная часть московского войска. Однако Иван IV Грозный решил действовать по-другому. Он ударил по Полоцку. После чего северная Беларусь надолго стала районом интенсивных боевых действий, жестоких битв с участием армий, насчитывавших десятки тысяч человек.
Как известно, в XV–XVII веках московско-литовский рубеж находился в состоянии непрекращающейся полувойны, поэтому удивительным было не начало очередной полномасштабной войны, а, скорее, затянувшееся перемирие. Но все дело в том, что два чрезвычайно мощных государства в своем бесконечном территориальном споре тогда руководствовались не столько абстрактными интересами, сколько конкретными возможностями нанесения эффективного удара по противнику. Вопросы религии, национальности, исторической справедливости имели второстепенное значение. Социальную основу постоянно тлеющего конфликта с литовско-русской стороны составляла многочисленная, небогатая и потому алчная шляхта, а с московской — такой же небогатый, алчный и не менее воинственный «средний служилый класс» — дворянство. В общем, в начале всех начал лежал принцип: удачно напасть, разорить, обогатиться и по возможности закрепить за собой занятую территорию.
С этой точки зрения выбор Полоцка в качестве объекта для нанесения главного удара более чем понятен — город был богат, многолюден, имел большой торгово-ремесленный посад. Пожалуй, в XVI веке Полоцк вообще являлся крупнейшим городом ВКЛ. Таким образом, Иван IV и его армия могли рассчитывать на огромную добычу, что, в сущности, и произошло. Помимо этого взятие Полоцка давало целый ряд дополнительных выгод. По причине своего важного стратегического положения, славы, величия и богатств этот город давал возможности безо всяких затрат содержать в нем войско, а также позволял совершать нападения вглубь литовских земель и осуществлять управление на большой территории. Кроме того, Иван IV считал Ливонию и тем более западнорусские земли своим наследственным владением по праву, поэтому слава Полоцка — важнейшего центра древнего княжения как нельзя более привлекала его. В чисто военном плане Полоцк нависал над южным флангом московской группировки в Ливонии.
