Но как только на арену выходят Швеция, Польша и Великое княжество Литовское, как Московия тут же терпит поражение за поражением. Потому что можно сколько угодно и кому угодно рассказывать про свое «истинное православие», можно сколько угодно задирать пятачок, высокомерно трясти бородищей и поносить иноземцев. А только солдаты шведского короля походя очищают Ижорскую землю от обитателей святой территории и подданных наместника Господа Бога; и никаким церковно-славянским языком и маханием иконами их не остановить. А конница Стефана Батория в атаках превращает дворянское ополчение в судорожно драпающее месиво, и ничего с этим нельзя поделать.
То есть сделать-то можно еще много чего. Можно еще больше надуваться спесью посреди разоренной страны, превращенной в руины собственным великим князем. Можно повесить вверх ногами все иконы в Успенском и Архангельском соборах; повелеть митрополиту побить в бубен и поплясать, вызывая дух Святослава, чтобы попросить его совета; поставить в угол Грановитой палаты архистратига небесного воинства Михаила. Можно устроить грандиозное гадалище, всем царским двором забиться в полночь в баньку, сняв кресты; назвать полный дворец бабок-волховиц, колдунов и чародеев.
Но все эти средства не могут сделать одного, самого главного. Они не могут сделать так, чтобы московиты били шведов, тем более — при равной численности и равным оружием. От проклятий и воплей, от неприличных скороговорок бабок-шептуний не станут слабее польские и литовские рыцари.
Можно еще доразорять страну вконец, собрать еще одну армию, ввести снова опричнину, подпереть армию опричниками, чтобы никто не смел бежать. Можно издать приказ «ни шагу назад!» и ввести смертную казнь за его нарушение.
Но как в страшном сне, опять замаячат на горизонте всадники Стефана Батория и разнесут они в очередной раз собранную армию. А опричники драпанут так же позорно, как в 1570 бегали от крымского хана. Потому что приторачивать к седлу голову бедной собаки, нализываться до блевотины за здравие царя и петь разбойничьи песни — еще не значит быть боеспособными солдатами. Не бывают хорошими воинами ни палачи, ни жополизы, что поделаешь…
В середине XVI века Московия оказывается перед фактом своей отсталости от Европы. Хочет она или нет, ей надо заимствовать то, что сделало европейцев такими сильными.
Встает необходимость развиваться.
Московия не первая сталкивается с этой проблемой.
В таком же положении находились галлы и иберы, когда легионы проходили через их землю железным строем и тоже ничего нельзя было поделать.
Так же точно пришлось всем славянам, на которых обрушился Drang nach Osten. Так было везде и всегда, где европейское общество сталкивалось с неевропейским.
И никого никогда не спасли совершенно никакие заклинания. Выход у всех был один: как можно быстрее стать сильным, а стать сильным можно было только одним способом: учиться у европейцев. Никакая Вендская держава не спасла полабских славян от завоевания и онемечивания. Спас страну и народ только тот, кто принял христианство и стал строить государство уже на совсем иных принципах.
Если отсталое общество вынуждено догонять более развитое, это называют «догоняющая модернизация». Московия начинает догонять Европу. Что ей еще остается делать!
Но вот только способов догонять может быть по меньшей мере два…
Если догоняет общество, оно пытается быть таким же, как европейское, — более свободным, более динамичным, меньше связанным запретами. Личность высвобождается из любых общин и корпораций, человеку все чаще говорят «ты свободен», «твое право» и «думай сам». Общество становится все больше похожим на европейское и тем самым — все сильнее и сильнее.
В I веке Юлий Цезарь завоевал Британию, не заметив.
В IV—V веках Британия могла существовать и вне империи и даже пыталась завоевать Италию руками императора Максенция. В VIII веке Карл Великий мог завоевать саксов и заставить их принять христианство. Уже в IX, тем более в Х веке немецкие земли стали так сильны, что германские княжества начали диктовать свою волю западным, лежащим в Галлии, в старых имперских землях. А в XIII веке дошло до того, что стало неясно, кому же владеть самими итальянскими княжествами: римским папам или германским императорам…
Если догоняет государство, оно тоже пытается стать похожим на того, кого догоняют — на побеждающее государство. Иметь такую же армию. Такую же артиллерию. Таких же пехотинцев с ружьями, как иноземные государства.
Общественная модернизация не стоит денег, но для нее общество должно сильно измениться. А ох как оно этого не любит…
Государственная модернизация не заставляет общество развиваться, а если и заставляет, то не прямо; просто потому, что приходится учить людей. Для артиллерийской стрельбы — математике, для управления войском — географии…
А учение раскрепощает ум, дает представление о многом, в том числе и о не нужном для выполнения узкой задачи, показывает, как можно узнавать новое в самых различных сферах жизни. В том числе и в тех, о которых узнавать вовсе не ведено.
