Так вот, преимущество гражданского общества, личной свободы и вообще Европы в том, что во Франции смертельно опасному, крупному и сильному маркизу ходу не дали.
Фантазируешь? Фантазируй. Книги пишешь? Пиши, а найдутся любители, издавай их и продавай, на здоровье. Но вот обидеть хоть кого-то, хотя бы бродячую торговку, уже нельзя. Общество не позволяет этого, и оно умеет оградить своих членов от насилия. И судьи, социально гораздо более близкие маркизу, нежели к торговке, отправляют его за решетку.
А в Российской империи глупая, серая, как мышь, примитивная Салтыкова смогла стать убийцей 157 человек, а скорее всего — и еще больше. Потому что она была помещица, владевшая несколькими тысячами человеческих существ, и все эти люди были в полной ее власти. Кстати, Салтыкова запарывала до смерти дворовых девок отнюдь не в такой уж глуши: в Подольском уезде Московской губернии. Мужики несколько раз обращались с жалобами, но ведь по ЗАКОНАМ Российской империи жалоба на помещика каралась каторжными работами. Подчеркиваю: по законам. А священники отпевали жертвы, записывая в церковные книги самые фантастические причины смерти, прекрасно зная настоящую причину.
Сохранилась придворная легенда. После осуждения Салтыковой Екатерина II изящно погрозила пальчиком Шеншину: мол, ты тоже смотри, доиграешься! Все ведь прекрасно знали, что Шеншин завел в своих имениях пытошные и подражает инквизиционному трибуналу. Так сказать, развлекается, как может. Я же говорю — мужчины обычно опаснее.
Салтыкова не так уж значительно вышла за рамки допустимого по законам Российской империи. Ее беда еще и в том, что она — не из придворных кругов. Так, мелкая дворяночка, которую вполне можно и осудить.
Так вот: преимущество Франции над Российской империей, Европы над Азией не в том, что люди там — совершенство и чистое золото, а преимущество в законах, защищающих человека. И в правилах жизни, по которым и маркиз не может обидеть торговку.
Право же, в некоторых отношениях лучше быть пресловутой торговкой во Франции, чем помещиком в Российской империи. Безопаснее как-то.
…Не я увижу твой могучий поздний возраст.
Что же произошло с землями Киево-Новгородской Руси после ее неизбежного развала в XII веке?
На развалинах огромного государства возникает много государств гораздо меньшего масштаба. Действует одновременно две тенденции: каждое из этих государств постоянно готово дробиться на еще меньшие. И вместе с тем жители этих государств прекрасно осознают, что все они — люди одного народа и обитатели одной страны. И эти государства постепенно, медленно но верно собираются в два больших: Московская Русь и Великое княжество Литовское.
Проследим, что происходило с теми землями Киево-Новгородской Руси, которые расположены вне Северо-Восточной Руси и вошли в состав Великого княжества Литовского.
Начнем с того, что эти земли очень разнообразны. На них присутствуют оба типа ведения хозяйства: северный и южный. Они представлены не одной, а как минимум тремя разными линиями социально-экономического развития: Западной, Юго-Западной и Галицко-Волынской.
Что характерно, в XIII—XIV веках все эти земли — уже не «восток» славянского мира. Перспективы расточительного, бездумного ведения хозяйства здесь не прослеживается, и бесхозных земель уже нет.
И все русские княжества от Волыни до Новгородка и от Вязьмы до Бреста постепенно прибрала Литва. Исключение составляет Галицкая земля, которая досталась Польше. Галицкая земля во многих отношениях — некое исключение из правил (может быть, за счет своего самого западного положения среди других земель Европы?). Галицкий князь Даниил еще в 1254 году принял католичество в надежде получить поддержку всей Европы против монголов. Папа римский лично возложил корону на его голову, провозглашая Даниила королем. Галицкая земля была быстро окатоличена и оказалась в составе Польского королевства.
Но еще раз подчеркну — это одно из исключений, а их немного. Наверное, надо для начала выяснить, кто же это «собрал» почти все русские земли, кроме Галицкой земли, Северо-Запада и Северо-Востока?
Всякая сущность обладает происхождением.
Не всякое происхождение порождает сущность.
По официальной московской версии, литовские князья — это злобные враги русских, которые при первом удобном случае захватывали их земли, временно оказавшиеся без отеческой руки Москвы, и, как сказано в одном авторитетном справочнике, «поддерживали сепаратистские настроения князей против Москвы».
В современной Литве, похоже, господствуют прямо противоположные, но вряд ли более осмысленные настроения.
