Кто знатен и силен, Да не умен,Так худо, ежели и с добрым сердцем он.На воеводство был в лесу посажен Слон. Хоть, кажется, слонов и умная порода, Однако же в семье не без урода: Наш Воевода В родню был толст, Да не в родню был прост; А с умыслу он мухи не обидит. Вот добрый Воевода видит — Вступило от овец прошение в Приказ:«Что волки-де совсем сдирают кожу с нас».«О плуты!— Слон кричит,— какое преступленье! Кто грабить дал вам позволенье?»А волки говорят: «Помилуй, наш отец! Не ты ль нам к зѝме на тулупы Позволил легонький оброк собрать с овец? А что они кричат, так овцы глупы:Всего-то придет с них с сестры по шкурке снять; Да и того им жаль отдать».«Ну, то-то ж,— говорит им Слон,— смотрите! Неправды я не потерплю ни в ком: По шкурке, так и быть, возьмите; А больше их не троньте волоском».
ОСЕЛ И СОЛОВЕЙ
Осел увидел Соловья И говорит ему: «Послушай-ка, дружище!Ты, сказывают, петь великий мастерище. Хотел бы очень я Сам посудить, твое услышав пенье, Велико ль подлинно твое уменье?»Тут Соловей являть свое искусство стал: Защелкал, засвистал На тысячу ладов, тянул, переливался; То нежно он ослабевал И томной вдалеке свирелью отдавался,То мелкой дробью вдруг по роще рассыпался. Внимало все тогда Любимцу и певцу Авроры:Затихли ветерки, замолкли птичек хоры, И прилегли стада.Чуть-чуть дыша, пастух им любовался И только иногда, Внимая Соловью, пастушке улыбался. Скончал певец. Осел, уставясь в землю лбом: «Изрядно,— говорит,— сказать неложно, Тебя без скуки слушать можно; А жаль, что незнаком Ты с нашим петухом; Еще б ты боле навострился, Когда бы у него немножко поучился». Услыша суд такой, мой бедный Соловей Вспорхнул и — полетел за тридевять полей.Избави бог и нас от этаких судей.
