«Хозяин! Пантелей Ильич! Гляди-ко... Волга... Взбесилась, видит бог. И потонуть недолго, А не потонем — все равно — Водой промочит все зерно». Приказчик мечется, хлопочет.А Пантелей Ильич, уставя в небо взор, Дрожащим голосом бормочет: «Святители! Разор!Чины небесные, арханделы и власти! Спасите от лихой напасти! Я добрым делом отплачу... Сведу в лампадах пуд елею... Под первый праздничек свечу Вот с эту мачту закачу... И сотельной не пожалею!»То слыша, говорит приказчик Пантелею:«Ты это что ж, Ильич? Про мачту-то... всурьез? Да где же ты свечу такую раздобудешь?» «Молчи, дурак,— умнее будешь! — Хозяин отвечал сквозь слез.—Дай только вымолить скорей у неба жалость, Чтоб я с моим добром остался невредим,—А там насчет свечи мы после... поглядим... Укоротим, пожалуй, малость!»Читатель, за вопрос нескромный извини: Скажи, ты помнишь ли те дни, Когда везде толпы народа Гудели, как шмели У меда: «Свобода!» «Свобода!»А дела до конца не довели. На радостях, забыв о старом, Обмякли перед вольным даром.Читатель, если ты один из тех шмелей,Сам на себя пеняй и сам себя жалей,—А мне тебя не жаль. Польстившись на подарок, Что заслужил, то получи: Заместо сотенной свечи — Копеечный огарок.
