На Феба некогда прогневался Зевес И отлучил его с небес На землю в заточенье.Что делать? Сильному противиться нельзя; Так Аполлон тотчас исполнил изреченье:В простого пастуха себя преобразя,В мгновение с небес свое направил странство Туда, где пенится Пенеев быстрый ток. Смиренно платье, посошок И несколько цветов — вот всё его убранство. Адмету, доброму Фессалии царю,Сей кроткий юноша услуги представляет.И скоро царскими стадами управляет.Находит в пастырях худые нравы, прю, Сердец ожесточенье, О стаде нераченье,—Какое общество поборнику искусств! Несчастлив Аполлон. Но сладостной свирельюСтарается еще открыть пути веселью,Поет — и се уже владыка грубых чувств: Влагает в пастырей незнаемую душу, Учтивость, дружество, приятный разговор, Желанье нравиться; к нему дриады с гор И нимфы ручейков сбегаются на сушу. Небесны боги сами, Один по одному,С верхов Олимпа вниз сходилися к нему,И сельские поля сравнялись с небесами.Зевес изгнанника на небо возвратил. Искусства исправляют нравы.Тот первый варваров в людей преобратил, Который выдумал для разума забавы.<p><strong>И.И. Хемницер</strong></p>
МЕДВЕДЬ-ПЛЯСУН
Плясать Медведя научили И долго на цепи водили; Однако как-то он ушел И в родину назад пришел.Медведи земляка лишь только что узнали, Всем пó лесу об нем, что тут он, промычали; И лес лишь тем наполнен был, Что всяк друг другу говорил: «Ведь Мишка к нам опять явился!» Откуда кто пустился,И к Мишке без души медведи все бегут; Друг перед другом Мишку тут Встречают, Поздравляют, Целуют, обнимают;Не знают с радости, что с Мишкою начать, Чем угостить и как принять. Где! разве торжество такое, Какое Ни рассказать, Ни описать! И Мишку все кругом обстали; Потом просить все Мишку стали,Чтоб похожденье он свое им рассказал. Тут всё, что только Мишка знал, Рассказывать им стал И между прочим показал,Как на цепи, бывало, он плясал.Медведи плясуна искусство все хвалили, Которы зрителями были,И каждый силы все свои употреблял,Чтоб так же проплясать, как и плясун плясал. Однако все они, хоть сколько ни старались, И сколько все ни умудрялись, И сколько ни кривлялись,— Не только чтоб плясать,Насилу так, как он, могли на лапы встать;Иной так со всех ног тут ó землю хватился, Когда плясать было пустился; А Мишка, видя то, И вдвое тут потщился И зрителей своих поставил всех в ничто. Тогда на Мишку напустили,И ненависть и злость искусство всё затмили;На Мишку окрик все: «Прочь! прочь отсель сейчас! Скотина эдака умняй быть хочет нас!» И всё на Мишку нападали, Нигде проходу не давали, И столько Мишку стали гнать, Что Мишка принужден бежать.
