Восточны жители, в преданиях своих, Рассказывают нам, что некогда у них Благочестива Мышь, наскуча суетою, Слепого счастия игрою,Оставила сей шумный мир И скрылась от него в глубокую пещеру: В голландский сыр.Там, святостью одной свою питая веру,К спасению души трудиться начала: Ногами И зубами Голландский сыр скребла, скребла И выскребла досужным часом Изрядну келейку с достаточным запасом. Чего же более? В таких-то Мышь трудах Разъелась так, что страх! Короче — на пороге рая! Сам бог блюдет того,Работать миру кто отрекся для него. Однажды пред нее явилось, воздыхая. Посольство от ее любезных земляков;Оно идет просить защиты от дворов Противу кошечья народа,Который вдруг на их республику напал И Крысополис их в осаде уж держал. «Всеобща бедность и невзгода,— Посольство говорит,— причиною, что мы Несем пустые лишь сумы; Что было с нами, все проели,А путь еще далек! и для того посмели Зайти к тебе и бить челом Снабдить нас в крайности посильным подаяньем». Затворница на то, с душевным состраданьем И лапки положа на грудь свою крестом: «Возлюбленны мои!— смиренно отвечала.—Я от житейского давно уже отстала; Чем, грешная, могу помочь?Да ниспошлет вам бог! а я и день и ночь Молить его за вас готова».Поклон им, заперлась, и более ни слова. Кто, спрашиваю вас, похож на эту Мышь? Монах? Избави бог и думать!.. Нет, Дервиш.
ДУБ И ТРОСТЬ
Дуб с Тростию вступил однажды в разговоры. «Жалею,— Дуб сказал, склоня к ней важны взоры,— Жалею, Тросточка, об участи твоей!Я чаю, для тебя тяжел и воробей;Легчайший ветерок, едва струящий воду,Ужасен для тебя, как буря в непогоду, И гнет тебя к земли;Тогда как я — высок, осанист и вдали Не только Фебовы лучи пересекаю,Но даже бурный вихрь и громы презираю;Стою и слышу вкруг спокойно треск и стон;Все для меня Зефир, тебе ж все Аквилон.Блаженна б ты была, когда б росла со мною: Под тению моей густою Ты б не страшилась бурь; но рок тебе судил Расти, наместо злачна дола,На топких берегах владычества Эола,По чести, и в меня твой жребий грусть вселил».«Ты очень жалостлив,— Трость Дубу отвечала,— Но, право, о себе еще я не вздыхала, Да не о чем и воздыхать:Мне ветры менее, чем для тебя, опасны: Хотя порывы их ужасны И не могли тебя досель поколебать,Но подождем конца». С сим словом вдруг завыла От севера гроза и небо помрачила;Ударил грозный ветр — все рушит и валит,Летит, кружится лист; Трость гнется — Дуб стоит. Ветр, пуще воружась, из всей ударил мочи,И тот, на коего с трудом взирали очи,Кто ада и небес едва не досягал — Упал!
