- Выжги, - сказал мужчина странным голосом и отвернулся.
И она замолчала, озадаченная крайне. Так в молчании и доехали до искомого ресторана, места отдыха настоящих мужчин.
- "Шато!" - развеселилась она. - Ты ведешь меня в "Шато"?!
- А что странного? - поинтересовался он. - Лучший ресторан вашего города при лучшем отеле города, в котором, кстати, я живу - что не так?
- "Шато", - сказала она, внимательно разглядывая фигурные столбики у входа. - Построен тремя братьями-дагестанцами. На деньги горских евреев. Здесь проводятся самые дорогие корпоративы. Здесь чужая земля, Костя, ты знаешь? Не моя. Чужая.
- В смысле? - уточнил он.
- Я чувствую, - просто ответила она и вышла из машины. - Ну, значит, "Шато". Ты меня сюда привел, тебе и защищать.
- Здесь очень хорошая служба охраны, - усмехнулся Константин.
- Еще бы, братики все трое мастера по борьбе, как у них принято...
Зал встретил их прохладой и заказанным столиком. И - посетителями. Она сразу почувствовала их внимание и остановилась, разглядывая.
- Вот оно что, - пробормотала она в результате и прошла к столику.
- И что же?
- Голливуд и мексиканские страсти! - раздраженно сказала она. - Сейчас здесь будут Голливуд и мексиканские страсти! Драки в песочнице, детство голожопое, честное слово! Да это не важно. Я поняла, почему здесь чужая земля. Они ее носят с собой.
- Что?
- Эти люди носят родную землю с собой, - пояснила она. - И когда их собирается много, им кажется, что они на своей земле. А на самом деле - нет. И начинается непонимание...
- Лада, с тобой интересно, но понять иногда сложно, - усмехнулся Константин.
- Сейчас еще интересней станет! - пообещала она. - Можешь даже ничего не заказывать. Нас тут и развеселят, и накормят... о, уже начинается.
- Какая девушка, и одна, - сказал остановившийся рядом мужчина. - Приглашаем к нашему столу. Не отказывайся, у нас не принято, чтоб женщина отказывалась.
- Она не одна, - сказал Константин спокойно.
- Ты кто такой?
Их уже было пятеро. Когда их много, им кажется, что они на своей земле, подумала она и встала. И выпрямилась. И все пятеро оказались где-то ниже ее.
- Пошли вон.
- Так женщина с мужчинами не должна разговаривать, - заметил шестой. - У нас так не принято. Так очень плохо говорить.
Она посмотрела на него и почувствовала - главный. Невысокий, ничем не примечательный - тем не менее все пятеро его опасались и уважали. И все в зале его опасались. И их сила странным образом переливалась в его холодных глазах. А его бездушие наполняло их сердца.
