Таким образом культура сама истребляет те именно биологические особенности расы, которые она считает наиболее ценными для своего собственного развития. Именно это самоуничтожение, а вовсе не какие-то таинственные признаки естественной старости и смерти рас и народов, являлось неизменной причиной гибели всех старых культур. Даже примитивные расы, гибнущие, обычно, при столкновении с расами более культурными, гибнут не только от алкоголизма, инфекционных болезней и пр., сколько от разрушения привычной семьи и вовлечение женщин к случайным бракам с пришельцами, сопровождающимся гибелью внеплеменных детей, переходу к многомужеству и проституции. Относительно античной культуры может считаться окончательно установленным, что и Греция, и Рим явились жертвами, главным образом, сознательного сокращения размножаемости среди тех рас и тех групп населения, которые вели руководящую роль в создании культуры. Греция обезлюдела в период между 600 и 200 гг. до Р. Х. В 200 г. вся Греция не могла уже выставить каких-нибудь трех тысяч воинов-гоплитов, между тем, как в битве при Платее одна Мегара была в состоянии выставить их в таком количестве. Во время войн с персами Спарта выставляла 8.000 воинов, после сражения при Левктре – 2.000, тогда как в 371 г. спартиатов-воинов осталось лишь 1.500, и хотя в ряды спартанских граждан были допущены илоты, все же во времена Аристотеля их осталось лишь 1.000 человек, а в 244 – только 700. В начале второй пунической войны Италия насчитывала 270.000 способных носить оружие граждан, а во времена Августа трудно было собрать и 45.000. В последующие совершенно мирные годы население Италии все более и более сокращалось, и это сокращение нельзя, конечно, приписать войнам. Сеэк утверждает, что наряду с политическими неурядицами, преследованиями и казнями свободолюбивых граждан, главной причиной такого сокращения населения явилось нежелание иметь детей среди греческих и римских женщин, наиболее культурных, и распространение абортов, противозачаточных средств и гетеризма. Противоестественный подбор привел прежде всего к исчезновению наиболее ценных, наиболее способных элементов – творцов и носителей античной культуры. Нежелание греческих и римских женщин иметь детей находит себе параллель в таком же отношении к браку и деторождению большинства девушек, заканчивающих высшую школу в различных странах. Так, в одном из американских университетов незадолго перед войной были подсчитаны данные о судьбе 2.827 студенток: из окончивших до 1899-го года 58% остались незамужними, а из вышедших замуж 39% остались бездетными. На каждую бывшую студентку пришлось в среднем 0,5 ребенка; для другой высшей школы эта средняя оказалась еще ниже – 0,37 ребенка на бывшую студентку.
Для характеристики интенсивности противоестественного отбора интересно вымирание в некоторых странах такой культурной расы, как евреи. В Германии евреи принадлежат исключительно к городскому населению и притом к более зажиточным слоям его. Это доказывается тем, что в Берлине, где в 1910 году евреи составляли не более 5% всего населения, на их долю пришлось свыше 30% всех уплаченных населением подходных налогов. В Бадене в 1908 году евреи составляли 1,3% всего населения и платили 8,4% всего поимущественного и 9,0% всего подоходного налога. Также особенно значительно участие евреев в составе высшей интеллигенции. В 1907 г., когда евреи составляли 1% всего немецкого населения, среди врачей было 6% евреев, среди адвокатов 15%, среди университетских профессоров около 14%, а на медицинском факультете даже 16,8%. При таких условиях понятно, что неомальтузианское движение охватило немецких евреев особенно сильно, и сокращение деторождения сказалось у них всего ранее. Ленц сообщает следующие данные о количестве детей на каждый барк по двум главным областям Германии:
Ленц считает, что цифры для 1920 года преувеличено высоки, так как на этот год пришлась послевоенная «эпидемия браков»; притом же число эмигрантов-евреев, преимущественно малокультурных и многосемейных, было после войны особенно высоко, и, значит, на коренную семью немецких евреев в 1920 году приходилось менее одного ребенка. И все же размножаемость евреев в Богемии и Моравии по Галассо еще ниже; здесь она еще до войны (1913 г.) спустилась до 12,9 в год на тысячу способных к деторождению женщин! Грубер считает эту цифру самой низкой цифрой рождаемости в какой бы то ни было расе.
Если мы вспомним, что по Груберу для сохранения равновесия в данной группе населения требуется не менее 3,75 рождений на каждый брак, то станет ясным, что евреи в Германии, представляющие особенно культурную и особенно зажиточную группу, обречены на вымирание в течение немногих поколений.
