До 1923-го года у нас никакой борьбы вокруг индианской идеи не было, так как не раздалось ни одного голоса в ее поддержку; поэтому многочисленные суровые критики, в которых, как известно, никогда не оказывается недостатка, могли про нее писать. Как про мертвого – все, что только им вздумается. Вследствие этого нередко искажения фактов достигают таких размеров, что почти невозможно догадаться, о чем собственно пишет автор – об индианской идее или о чем-нибудь другом. Так, например, член Государственной Думы Люц следующим образом знакомит депутатов со стерилизационным движением в Америке: «Какой-то американский теоретик предложил кастрировать преступников по так называемым чувственным преступлениям. Это предложение единственное, и было встречено в Америке всеобщим хохотом не только в обществе, но и в теории. О практическом же применении этой меры не может быть и речи».
В мире медицинском не лучше этого знакомит своих читателей с сущностью индианской идеи д-р Н. Н. Лебедев, отождествляющий операции американских врачей с чем-то вроде фабрикации евнухов. «Восток, – пишет он, – со своими требованиями евнухов, несмотря на многие столетия, не мог приучить культурные народы, не натолкнул их на значение этой операции, как выгодной для улучшения рода человеческого и уменьшения преступности». В другом месте тот же автор с большой уверенностью приводит сведения о влиянии вазектомии на организм, неизвестно где им почерпнутые. «Несомненно, что и половая сила и чувство после такой операции будут ниже; несомненно и то, что не может быть нормальной функции яичек, раз нарушены их протоки; несомненно, что наступают и должны наступать атрофические явления, как в самих яичках, так и отчасти во всей половой сфере, что д-ром Шарпом отрицается; между тем давно известно влияние, и большое, этой операции (vasectomiae) на уменьшение простаты (гипертрофической) у людей преклонного возраста. Операция «vasectomia» в этом смысле практикуется с успехом повсюду». Упоминая о сообщениях д-ра Шарпа об укрепляющем действии вазектомии на его пациентов, д-р Лебедев лишь в недоумении ставит в скобках знаки вопроса и говорит в заключение, что «поверить единственному лицу, д-ру Шарпу, далеко не беспристрастному судьбе и экспериментатору, едва ли будет правильно». Почему следует считать д-ра Шарпа «далеко не беспристрастным судьей и экспериментатором» цитируемый автор не говорит ни слова.
Насколько д-р Лебедев отождествляет две операции, столь диаметрально противоположные по своему действию на организм, как вазектомия и кастрация, видно хотя бы из того, что во «Врачебной газете» его доклад о стерилизационном движении в США помещен под следующим заглавием: «Кастрация, как способ борьбы с преступностью в США». По поводу этой, судя по заглавию, действительно варварской меры, редакция «Врачебной Газеты» сочла нужным высказать в том же номере газеты свою собственную точку зрения, где говорится: «Борьба с преступностью должна вестись путем мер нравственного характера, но не руками палачей, в число которых включены и… хирурги США».
В подобном же духе написана и статья д-ра С. А. Преображенского, видящего в стерилизации лишь недопустимый «акт жестокого возмездия». О самой вазектомии он сообщает, что, «вопреки уверениям д-ра Шарпа и других, операция вазектомии влечет за собою тяжелые последствия». Это сообщение, подобно таким же уверениям д-ра Лебедева, могло бы сразу положить конец дальнейшему применению вазектомии, как способа стерилизации, если бы не его полная голословность. Оба автора почему-то тщательно избегают каких-либо указаний на те источники, на основании которых ими делаются выводы, столь противоречащие наблюдениям д-ра Шарпа, д-ра Кларка и других американских врачей. Но так как, с другой стороны, д-р Шарп и его коллеги выступают во всеоружии своих многолетних наблюдений над несколькими тысячами оперированных, то голословные заявления обоих врачей не столько подрывают доверие к американским врачам, сколько к ним самим.
Менее резко пишет об идее стерилизации проф. И. Г. Оршанский. Все меры, рекомендованные на первом евгеническом конгрессе, в том числе и стерилизация, кажутся ему, помимо их недействительности, прежде всего непомерно суровыми. Избегая, однако, столь страстных выражений, как «дикое, бессмысленное калечение», «палачи», «звери» и т. п., к которым так охотно прибегают в печати многие его единомышленники, он говорит только: «Невольно спрашиваешь себя, не заблудились ли евгенисты, не сбились ли они с прямого пути?» Странно, что все свои последующие упреки в «извращении гуманной идеи евгеники» автор обращает исключительно по адресу… Германии.
