— Что-то случилось? Нас раскрыли? — спросил он, когда я захлопнул дверцу и начал пристегиваться.
— Да кто нас раскроет? Заблукал я маленько. Твои визуальные эффекты безупречны. Камеры ничего не увидели.
Он сразу же успокоился.
— Это не эффекты, это так… баловство. Вот у меня в студии!..
— Как девчонки?
— Приходят в себя, привыкают к новому месту.
— Прости, что напряг.
— Хватит. Мне еще ночью ваши извинения надоели. Заладили в два горла одно и то же! У меня три года секретарши нет. Если Юля разберет все мои завалы, я ей памятник поставлю! Она, кстати, уже хотела приступить, но я ее тормознул. Думаешь, прилегла отдохнуть? Нет! Готовит с «Агатой» корреспонденцию для «Вердикта».
Генка вырулил со стоянки и пристроился в хвост к серебристому рефрижератору.
— Малыша жалко, — сказал я. — Он уже подъезжал ко мне с бутылочкой, но остановился в двух метрах. Бета-версия пожалела воды уволенному сотруднику. «Агата» никогда бы так не сделала. Хорошо хоть жестянки ничего не заподозрили.
Некоторое время ехали молча, а потом Генка не выдержал:
— Поведай-ка мне, друже, как тебе удалось втянуть «Агату» в нашу авантюру? Ну посекретничали вы с ней, ну объяснил ты ей расклад, ну и что? Почему она согласилась перейти в Юлин чип и оставить вместо себя трехнедельную бета-версию? Почему не сдала тебя? Где логика?
Я ответил небрежно, будто речь шла о теореме Пифагора:
— Приоритет — живое. Принцип Майерса для самообучающихся систем. Ноу-хау белкового сопротивления.
— Звучит сурьезно! А в чем смысл-то? Нет, общую суть я улавливаю, но хотелось бы поконкретнее.
— Да кто ж знает? Это не для людей написано. Двести страниц математических формул — пойди разберись! Я тоже только общую суть и ухватил.
— Жаль.
— Не переживай, друг. Приедем — у «Агаты» спросим. Пусть объяснит нам по-человечески. Со всеми подробностями.
Транспорт был огромен. За неделю кропотливой работы из обычного карьерного проходчика сделали сухопутный броненосец. Обшили борта стальными листами, устроили палубы для пассажиров, усилили каркас и заменили двигатель.
В багряном полумраке вспыхнула сварочная дуга, особенно яркая на фоне темного корпуса.
— Пушки ставят, — сказал часовщик Менакер. — Ночью на тягачах привезли. — И потом добавил, словно оправдывался: — У меня бессонница, я видел.
— Пушки? — Надир Кулиев, худощавый светловолосый мужчина лет сорока пяти, удивленно посмотрел на старика. — Откуда в Тимирязеве пушки?
Часовщик пожал острыми плечами. Седая голова на тонкой шее качнулась туда-сюда, точно маятник. В больших круглых очках сверкнул отраженный свет.
Стражники подняли шлагбаум, и очередь двинулась к трапу. Беженцы медленно шли по улицам города. Мимо оставленных домов, мимо детских площадок и магазинов. За спинами уходящих гасли фонари.
Когда Надир услышал про корабль с Земли, то сначала не поверил — слишком зыбкой была надежда. Потом информация подтвердилась. Большой звездолет «Коперник» совершил выход из гиперпространства в районе их звездной системы, получил сигнал тревоги и отправился на помощь. В сотне километров от города на старый космодром опустился челнок. Люди радовались: вот-вот пришлют униботы — паковали вещи, забирали сбережения из банка. Весь день прошел в ожидании спасателей, а вечером перед тимирязевцами выступил хаким Алтарев. Он сказал, что космонавты не знают местных условий и что над пустыней боты не пройдут. Прорываться к челноку придется самим. Надир ждал восстания, но ничего подобного не случилось. Алтарева уважали.
Кулиев поднял голову к небу. Где-то там, скрытые завесой красной пыли, уже загорались первые звезды. Он полез в карман, достал пачку сигарет — все, что осталось от припасенного блока. Прочитал надпись «Тимирязевские. Особые», таясь неизвестно от кого, вытащил зажигалку. Этот маленький красный цилиндрик являлся пределом Надира, потолком возможностей, и в то же время недвусмысленно указывал на его место. Здесь, рядом с Менакером и остальными. А те, что в пустыне… бог с ними. Бог… Мужчина глубоко затянулся и выпустил облако сизого дыма, отгораживаясь от настоящего.
— Надир абы! Старший брат! — Зеленые глаза, немного асимметричная, словно неуверенная улыбка и множество тонких черных косичек. Азиза, гибкая и легконогая, подбежала, обняла, поцеловала в щеку.
— Я такое нашла! Такое! Зашатаешься! — она взяла его за руку. — Пойдем!
Надир любил бывать в гостях у сестры. Ее дом стоял на самом краю поселка. Широкие арочные окна открывались прямо в сад. Ровные ряды плодовых деревьев уходили в бесконечность. Над зеленеющим океаном крон царили туманные зиккураты Радужных гор. Дом застыл, окруженный морем жизни, словно аскет в медитации. Теплый ветер свободно гулял по коридорам и комнатам, будоражил легкие занавески, играл медными колокольцами оберегов.
