Один из самых любимых жанров авторов и читателей фантастики в нашей стране. Фэнтези — во всем ее многообразии. Озорной юмор — и вполне серьезные проблемы.Увлекательные приключения — и оригинальные философские концепции. Мистические городские легенды — и неожиданные, таинственные повороты истории…Многообразие сюжетов и образов, персонажей и ситуаций.Повести и рассказы, относящиеся ко всем возможным стилям и направлениям фэнтези.
Небо над степью как еще одна степь — бескрайнее. Улетают птицы за горизонт, и в Ярке зудит предвкушение полета. Стелется трава под ветром, идет волнами, колышется — точно дышит степь полной грудью. Звенит многоголосый хор кузнечиков, брызгами из-под ног разлетаются.
Широкие отцовские ладони подхватили Ярку за бока, усадили на Гнеда. Конь покосился на легкого всадника, тряхнул головой. Гнед — жеребец серьезный, ему отец жизнь свою доверяет.
— Боишься?
— Вот еще!
Но подтренькивает у Ярки под ребрами. Хочется вцепиться в гриву, намотать на кулак длинные пряди, но мальчишка выпрямляется, сжимает лошадиные бока коленями. Насмешливо качает головой конь: ему Яркины усилия — что кузнечик на круп запрыгнул.
— Вперед! — Отец хлопает Гнеда по крупу — и солнце несется навстречу, огромное красное солнце. Бьет в лицо ветер, перехватывает дыхание. Степь сливается в желто-зеленую гладь — вот оно, Яркино небо. Грохот копыт и биение сердца выстукивают лучшую на свете музыку. Э-ге-гей! Э-э-эй!
Сам не понял, как оказался на земле. Поменялись местами зелень и синь, и сразу ударило в плечо, хлестнула трава — покатился Ярка. Р-р-раз — остановился носом в землю. Ш-ш-ш, больно-то как.
Подбежал отец, быстро ощупал ребра, тронул разбитый локоть.
— Цел? — Обнял, пахнуло на Ярку отцовским запахом — табаком да потом, порохом да травой.
Мальчишка мотнул головой так, что рыжий чуб упал на глаза.
— Цел, конечно! — Оглянулся: Гнед стоит неподалеку, траву прихватывает. Даже глаз не скосит полюбопытствовать: как там неудачливый всадник. — Уууу, какой! — Ярка погрозил жеребцу кулаком. Сердится притворно: слишком уж хорош Гнед, и слышна еще та чудесная музыка — перестук копыт и сердца.
…Года не прошло, как вернулся Гнед один. Тяжело вздымались бока, смотрел конь виновато. Оставил он хозяина на изрытой копытами, увлажненной кровью земле. Хорошо погиб Ярков отец — в бою, с собой немало Адаровых бандитов прихватил. Страшно выла мать, обливая слезами шелковистую шкуру жеребца и цепляясь сухими пальцами за гриву.
Эх, сейчас бы Гнеда сюда! Хоть и постарел, а все одно бы вынес. Но нет коня, и руки за спину вывернули, стянули веревками, Ярка их уже и не чувствует. Широка степь, но нет больше воли. Попался Ярка в зубы Адаровым псам. Вон сидят у костра, посмеиваются, на пленника глядя. Ничего, скальтесь, все один вам конец. «Не бывать степи под вами, не бывать», — шепчет Ярка. Закрывает глаза, чтобы не видеть рож противных.
Как глупо попался! Хоть землю грызи от отчаяния. Три года дурил Ярка-разведчик Адаровы банды, тенью неслышной ходил, из таких переделок возвращался, что потом в байках расходились по всей степи. А тут у Старого брода, на своей земле, налетели, захлестнули арканом, сбросили на землю.
— Да нешто он? — цыкнул тогда кто-то.
Ярка вскинул голову, обтер разбитый подбородок о плечо.
— А кого вам надо-то, дяденьки? — Морду поглупее сделал, а сам глазами ощупал: эх, плотно стоят всадники! Кони добрые, догонят. Главарь нагайкой играет, смотрит, как охотник на зайца. Не нравится добыча.
— Сопляк. — Плюнул, сверкнув железными зубами. — Что с того, что рыжий? Вон у нас Фадька, — кивнул на соседа, — тоже лисьей масти.
Знают, собаки. Давно знают, недаром командир стал неохотно Ярку в разведку пускать.
— А мы проверим, — соскочил с коня рыжий, пошел к пленнику, ножом поигрывая.
Напружинился Ярка — вскочить да деру, но навалились со спины. Рыжий ножом рубаху вспорол. Вот она — Яркина отметина, шрам поперек лопатки. По весне ввязались в бой у Серой балки. Углядели там рыжего мальчишку да пальнули. Повезло тогда. А сейчас — выдала отметина.
Расцвел главарь, щерится на Ярку как солнышко:
— Знаешь, сколько Адар за твою голову обещает? Тебе, малец, и не снилось.
— За меня-то золотом дают, а за тебя и дерьмом не заплатят, — отбрил Ярка.
Побагровел железнозубый, свистнула нагайка, достала кончиком пленника. Ярка лишь выдохнул сквозь зубы. Глупо попался!
— Вяжите его.
Почти день везли, ближе к вечеру лагерем встали у реденького перелеска. Пленника развязывать не стали, так у костра бросили. Адара ждут, вот-вот атаман появится. А значит, умрет Ярка еще до того, как солнце сядет. Обложили Адара, не станет он долго возиться.
Обидно Ярке умирать, жизнь и не прожита — только начата. Хоть бы раз еще по степи промчаться, как птица вольная, ветер губами словить. Но другие птицы Ярку ждут — прилетят стервятники. Вон кружит один, расправил широкие крылья, плывет кругами в темнеющем небе. Хотя нет, не похож на стервятника, сощурился пленник. А может, это и не птица вовсе, а Роско из отцовской сказки? Еще без штанов Ярка бегал, когда услышал первый раз о храбром воине. Раненного, пленили его вороги. Привели на обрыв и живого столкнули вниз, на острые камни. Но крикнул Роско: «У меня два крыла!» — и обернулся птицей. Прилетает к тем, кому смерть в плену обещана, надежду дарит, выстоять помогает.
