Я не говорю уже, что получается у Илларионова, будто все, случившееся с той поры с Россией, вплоть до сего дня, произошло из-за того, что летом 92-го Гайдар, и впрямь, дал слабину. А вот Борис Федоров на его месте, говорят нам, не дал бы (Федоров в драматургии илларионовских «разоблачений» играет ключевую роль белого либерального рыцаря, противостоящего номенклатурному дракону: на одном негативе ведь не выедешь, не получится драма). Возможно, что характер у Федорова был и впрямь потверже,' чем у Гайдара. Но что из этого следует, если к осени Гайдар и сам поправился и закончил тот же 92-й год, как слышали мы от ПА, ударно, «героически»? Похоже сокращение дефицита ВДВОЕ (по сравнению с советским 91-м, к которому Гайдар не имел никакого отношения) на «намеренные действия по развалу финансовой системы» и тем более-на «финальный разгром бюджета»? Вздор ведь получается, и за уши-только для драматического эффекта - притянут сюда Федоров. Впечатление такое, что имеем мы здесь дело с опытным манипулятором, ни перед чем не останавливающимся во имя персональной вендетты.
Другое дело, что-и в этом действительно следовало бы винить правительство Гайдара-не поставило оно принципиальный вопрос о компенсации гражданам за утраченные сбережения. Пусть не оно эти сбережения «украло», а Павлов и вслед за ним- Геращенко, но возместить потерянное государство было обязано. Взяло же оно на себя ответственность перед иностранными банками за «чужие» - сделанные Горбачевым - долги. Тем более обязано оно было признать себя ответственным за чужие прегрешения перед соотечественниками. Упрекни Илларионов правительство Гайдара за это, и спора не было бы. Но это-то как раз для него третьестепенно, другим, совсем другим, как мы видели, он занят.
Как бы ни было, на этом «разоблачения» Илларионова, цена которым, как мы опять-таки видели, копейка, конечно, не кончаются (публикация в
Глава 1 1
ИЛЛАРИОНОВ vs ГАЙДАР • Часть вторая •
К
ак мы уже говорили, в отличие от всего выводка пост- kommj нист ических стран, идной лишь России предстоял в 1991 году одновременно ТРОЙНОЙ переход-от Госплана к рынку, от однопартийной дикгатуры к разделению властей и от империи к федерации. Илларионов, конечно, это знает, но ди конца не додумывает.
Если додумать, то очевидно, что каждый уровень перехода неминуемо порождал свой мощный слой СОПРОТИВЛЕНИЯ реформам. Рыночный переход-«красных директоров», председателгй колхозов и вообще бывшего «хозяйственного актива». Политический-бывшей партийной и «советской» номенклатуры, аппаратчиков. Федеративный - «непримиримой» имперской оппозиции (достаточно вспомнить, как яростно сопротивлялась группа депутатов ВС России во главе с Сергеем Бабуриным названию новой
илларионов vs гайдар • часть вторая • •——— —-
страны «Российская Федерация». А Проханов и его га- зета
Между тем, как раз это обстоятельство и создавало возможность опасных коалиций сопротивления (полностью игнорируемую Илларионовым). Именно беспощадному натиску коалиции депутатов и «красных директоров» и пришлось уступить, Гайдару, ослабляя бюджет, летом 92-го. Об этом, впрочем, мы уже говорили. Кудаопаснее была коалиция депутатов с «непримиримой» оппозицией, приведшая к ВЫРОЖДЕНИЮ ВС и поставившая страну на грань гражданской войны. С этим и связано следующее, самое, быть может, главное «разоблачение» Илларионова.
«Разоблачение» № 4 Гайдар и Верховный Совет
Он и здесь категоричен: «Во многом по инициативе и с активным участием Гайдара был разгромлен важнейший демократический институт страны - парламент». Это о каком же, позвольте, «демократическом институте» речь? Не о хасбулатовском ли ВС, что заседал в Белом доме и 3 октября 1993 года своей волей, игнорируя даже формальную процедуру импичмента (см. главу «Импичмент»), отрешил от должности всенародно избранного президента, назначив на его место шестерку - Руцкой его звали, если память мне не изменяет? О том ли «демократическом институте» речь, о котором Григорий Явлинский сказал, выступая в ночь на 4 октября по ВГТРК (Останкино, как мы знаем, было уже разгромлено мятежниками): «В Белом доме сосредоточено зло. Если люди, исповедующие фашизм, охраняют Руцкого, значит, с его именем связывают они свои надежды»?
